Сожги меня дотла

Застонала громче. Но выхода не было, Грек фиксировал ее так, что Весте оставалось лишь стонать и терпеть.

Хотя, если уж быть откровенной с самой собой, терпеть Весте нравилось. Ее бросало то в жар, то в холод. Дыхания уже не хватало. И, казалось, все ее тело превратилось в один сплошной комок напряжения и ожидания чего-то невероятно приятного и неизведанного ранее.

Как и любая девушка, в свои двадцать Веста прекрасно знала, что такое секс, смотрела фильмы с соответствующим рейтингом, читала книги, натыкалась в интернете на всякие пошлые картинки.

Но столкнувшись с такой ситуацией, и растерялась, и в то же время, умирала от любопытства.

А Лер уже скользнул пальцем по ее клитору, поглаживая, растирая влагу, заявляя свои права на ее тело."

"Веста все же высвободила свои руки из подрагивающих пальцев Лера. Но вопреки ожиданиям парня, пусть он уже и готовился к тому, что девчонка вонзит свои коготки в его плечи, Веста подалась навстречу, еще и бедра вскинула так, что Лер зарычал.

Он и сам не понимал, как держится, как хватает выдержки, ведь все тело рвется от напряжения и стремиться к ней, к огненной девчонке, которая за все прошлые грехи медленно сжигает его на костре страсти.

Лер с трудом выпустил обожаемый им сосок, накрыл девичьи губы своим ртом, языком ворвался во влажные глубины и вместе с тем окунул палец в тугой и влажный плен, сулящий ему невероятные блаженства.

Веста прогнулась, вскрикнула. Но ее стон тут же проглотил Лер.

Его пальцы изучали и растягивали тугое лоно, окунались в скрытые глубины, ласкали изнутри так, что у Весты поджимались пальчики на ногах, а живот скручивало от обжигающего напряжения.

Лер жадно целовал ее, выпивал каждый стон, самого скручивало от желания. Но он перехватил тонкое запястье и стремительно сжал.

Веста уже плохо понимала, что происходит. Но застыла, словно очнулась ото сна, когда ощутила, как мужская ладонь вжала ее пальцы в возбужденный член.

Пусть через ткань одежды. Но это ведь был самый настоящий мужской орган!

Веста ожидала, что ощутит брезгливость, или хотя бы смущение.

– Твою мать! – прохрипел Лер в ее рот, – Ты ведьма! Признавайся!

Веста мотнула головой. Но Лер вновь набросился на ее рот. А внутри ее тела теперь оказались уже два пальца. И ритм ускорился. Лер ласкал ее, жадно, откровенно, неистово.

А Веста крепко зажмурилась.