Совращенная

Их ждала черная карета с эмблемой Девонширов, латунными масляными фонарями, кучером и ливрейным грумом, который спрыгнул с облучка, чтобы открыть перед ней дверцу. Харт сел напротив Александры, чтобы не помять ее юбки, Алекс скромно опустила ресницы, изображая утонченную юную леди.

Однако долго это не продлилось. Внутри у Алекс все бурлило, она подняла на своего спутника глаза и таинственно улыбнулась:

– Мне так хочется посмотреть пьесу Голдсмита «Унижение паче гордости» вместо Шеридана. Как полагаете, ваши сестры не рассердятся, если мы не составим им компанию?

Харт быстро справился с удивлением и подмигнул ей:

– А нам не все равно?

– Абсолютно все равно, – рассмеялась Александра.

Ночь скрыла многочисленные пороки района театров и добавила ему шика. Богато одетые горожане выходили из экипажей, не обращая ни малейшего внимания на стайки проституток и малышей-попрошаек в дверях.

"Когда Алекс проявила интерес к буклету с карикатурами, Харт улыбнулся ей и заплатил крону за пару – больше, чем этот мрачный пацаненок зарабатывал за месяц. В фойе театра каждый представитель света счел своим долгом поздороваться с герцогом Девонширом и бросить взгляд на счастливицу с золотисто-рыжими волосами, державшую его под руку.

Они сели в отдельной ложе. Алекс от души хохотала над смешными сценками, чем привела Харта в неописуемый восторг. В высшем свете такую непосредственную компаньонку днем с огнем не сыщешь. И он решил пригласить Алекс на постановку Шеридана «Соперники». Поскольку сестры уже видели ее сегодня, они не будут путаться у них под ногами.

После спектакля Алекс набралась храбрости и задала мучивший ее вопрос:

– Скажите, некоторые из этих шикарно одетых женщин – любовницы?

– Мне не следует обсуждать с вами подобные вопросы, Алекс.

– Да, я понимаю, но, поскольку мне срочно требуется образовательная программа, думаю, вы не откажетесь дать мне несколько уроков.

Ну какой мужчина устоит перед подобным предложением?

– Да, те, что покрасивее, любовницы, а те, что попроще, скорее всего жены. Вас вполне могут принять за мою любовницу, Алекс. – Тон у него был вполне серьезный.