Совращенная

Руперт выкатил от неожиданности глаза:

– Только не говорите мне, что я должен начать экономить именно теперь, когда ожидал прибавки! Хотите сказать, я вынужден разделить доходы на части помельче, чтобы протянуть подольше?

– Ты уже потратил все доходы, Руперт.

– Боже правый! Неужели я забрался в основной капитал?

– Лучше сказать, нырнул в него с головой.

– И сколько осталось?

– Ничего.

– Ничего?! – в панике вскочил он на ноги.

– Ничего, – подтвердила Дотти.

Он походил по комнате, стараясь осмыслить услышанное, затем пришел к заключению:

– Ну, значит, дед завещал сущие крохи, это очевидно.

– Когда я вышла за Рассела Лонгфорда, он был богат. Половину состояния пропил и прокутил с женщинами. Вторая половина исчезла за карточными столами.

Загоревшаяся в глазах Руперта надежда погасла.

– К счастью, до наследства твоей матушки он не добрался.

Руперт снова воспрянул духом.

– Но твой отец Джонни Шеффилд спустил и его.

Внук опять приуныл.

– Хорошо еще, что вы у нас дама богатая, – тяжко вздохнул он. – Я отдаюсь на вашу милость, бабушка. Моя судьба в ваших руках.

– Нет, Руперт, твоя судьба в твоих руках. Мои деньги – это мираж, миф.

– Не может быть! Я столько лет был уверен, что унаследую баснословное богатство и буду жить, как король! Да из меня посмешище сделают! Как я посмотрю в глаза друзьям, уж лучше вышибить себе мозги!

– На твоем месте я бы и пытаться не стала, Руперт. Слишком маленькая мишень, – усмехнулась бабуля.

– Что же мне делать?"

"– Типичная мужская реакция! – зло расхохоталась Дотти. – Не «Что же теперь делать моей бабушке?» или «Как же теперь быть моей сестре Алекс?». Однако в твоем случае ответ лежит на поверхности: жениться на наследнице. Графство кишит подобными девицами.

В глазах молодого человека снова вспыхнула надежда.

– Ну, жертва не слишком велика, поскольку я в любом случае рано или поздно женился бы на деньгах. Только позже, а не раньше.

– Голова твоя дубовая! Я буду нема как могила. Особенно в отношении юного Хаттона. Нищенке Александре никогда не стать леди Хаттон. Я даже больше тебе скажу, Руперт, сестре ни слова! Александра ни при каких обстоятельствах не должна узнать, что мы разорены.