Совращенная

Зло и скверна расцветают пышным цветом и среди бомонда». Алекс забилась в угол кареты. В этот момент ей не очень нравился Харт Кавендиш. Да и сама она, со своим неуемным любопытством, тоже себе не нравилась.

Пару дней Александра практически не выходила из дому, писала статью о проституции.

За окном кружились первые снежинки, навевая меланхолию. Алекс решила выпить чаю с Дотти, она давно уже не проводила время со своей бабушкой. После переезда Руперта дом опустел и казался слишком тихим, Алекс скучала по брату.

Дотти стояла в холле и разбирала почту.

– «Гривз и Хокс», «Гогин Бразерс», «Хантсман и сыновья». Хвала Господу, всем херувимам и серафимам, что это счета Руперта! Дьявол его побери, надеюсь, он придет за ними.

– Я тоже по нему скучаю.

– Скучаешь? Тогда для следующей встречи советую запастись лопатой, да побольше!

Алекс засмеялась. На душе полегчало.

– Я с радостью отнесу почту на Кларджес-стрит. У него дел невпроворот, ведь он недавно женился.

Дотти открыла приглашение и бросила остальные письма на столик.

– Кстати, о дьяволе – или теще дьявола, – Хардинги приглашают нас на обед. Боюсь, Аннабель мне не переварить, даже с моим железным желудком.

– Железным желудком? Хорошо сказано!

– Секрет моего долголетия: железный желудок и каменное сердце.

– Вовсе оно у вас не каменное, Дотти!

– Конечно, нет, милая. Я нарочно наговариваю на себя, чтобы услышать похвалу окружающих. Так что не старайся. – Дотти нацарапала на приглашении свои извинения. – На приеме нам собираются сообщить, что Оливия ждет ребенка, а мы должны изобразить удивление и поздравить ее.

Мужчины будут курить сигары Хардинга, а ты знаешь, как я ненавижу мужчин с сигарами, выглядит так, будто они член собачий сосут! Передай им наш отказ, когда понесешь брату почту.

Алекс с Дотти пришли к выводу, что Оливия беременна. Возможно, они ошибаются. А если нет, вполне вероятно, отцом ребенка является Руперт, а значит, он совершил благородный поступок.

Алекс решила прогуляться под снежком. Брать с собой Сару не имело смысла, она сходит на Кларджес-стрит и к обеду вернется.

Девушка надела теплую накидку и собрала письма со столика. Фонари вдоль Керзон-стрит горели, и Алекс со смехом подставила лицо снежинкам. Вскоре она уже стучала в дверь дома Оливии и Руперта. Открыла служанка.

– Простите, мэм. Леди Лонгфорд нет дома. Она ушла в гости к лорду и леди Хардинг, вернется к обеду.

– Вообще-то я пришла к Руперту. Я его сестра.

– Его светлость занят, мэм.