Соседка авторитета

Стараясь скрыть неловкость, чтобы Макс не понял по моему взгляду, что у меня трехкомнатная квартира, дорогое авто и около трехсот тысяч долларов в банке, я захрустела салатом. Наверное, я ела зелень как собака, пытающаяся разгрызть кость, раз Максим положил ладонь на мою руку и сказал:

– Успокойся. Я не знаю, кто такой Горецкий. Но, раз он бросил тебя в беде, имею все основания подозревать, что человек он не очень порядочный. В противном случае он тут же обезопасил бы своего главбуха. Да что там – главбуха… Женщину, которая ни в чем не виновна.

А потому, раз ты просишь… Я найду твоего директора. И приведу его к Ползунову. Не подумай, что я, перетерпев то же самое, что Горецкий, ничему не научился. Просто я, в отличие от него, первым делом уберег всех тех, кто играл в моем бизнесе хоть какую-то роль.

Мы вышли из ресторана вместе.

– Ты куда сейчас? – спросил он.

Пришлось пожать плечами. Я действительно не знала.

– Мы поедем ко мне, – сказал Макс, растерев по лицу смущение. – Я снимаю на окраине комнату.

Мог бы квартиру купить уже сейчас, но «Ладья»… Она держит меня, запрещая покупать даже телевизор.

Интересно, а кровать у него есть?

Пожалуй, он прочитал этот вопрос в моих глазах сразу.

– Ты ляжешь на диване, я устроюсь на полу. Только не думай, что если у меня нет даже телевизора, то диван обязательно драный и из него торчат пружины. Нормальный диван. Как у всех. – Помолчав, добавил: – Вот это и расстраивает.

Не знаю почему, только это была ночь, когда я чувствовала себя в полной безопасности.

Проведя в душе коммунальной квартиры около получаса, чем вызвала возмущение соседей и смех Макса, я вернулась в комнату и забралась на диван. И, свернувшись на нем клубком, стала смотреть в темноту. На то место, где лежал Макс. И мы не проронили более ни слова. Не знаю, о чем думал он. Наверное, о «Ладье». Я не думала ни о чем. Усталость выдавила желание думать сразу, едва я почувствовала под собой свежую простыню.

Заснула я под мерцание третьего по счету сигаретного огонька Максима.

Его не было. Была записка: «Буду к четырем, никуда не уходи», горячий чайник рядом с ней, чашка, накрытая салфеткой, и банка кофе.

Утро светило в глаза, а часы-будильник на тумбочке показывали начало десятого. В это время я должна была находиться в офисе и шуршать бумагами Горецкого. Вместо этого сижу на диване в комнате моего бывшего любовника и вожу большим пальцем ноги по полу.

Первое, что я сделала, это подошла к двери и проверила замок.