Соседка авторитета

 – В первом случае, когда вы обедаете в кафе «Пингвин», вы возвращаетесь без четверти два, бросаете в верхний ящик стола сумочку, вынимаете из ридикюля, находящегося в среднем ящике стола, губную помаду морковного цвета – на работе вы пользуетесь только морковной – и красите губы. Второй раз вы подкрашиваетесь в начале шестого. На этот раз бордовой. И уже в семнадцать пятнадцать вместо семнадцати тридцати уходите домой. Что-нибудь еще?

Я сидела, словно по мне разлилось жидкое олово, да потом и застыло. Господи, последние надежды на то, что у меня в икебане на столе нет никаких «глазков», не оправдались.

– Так вот, об откровениях, Лариса Инваровна, – оценив мое потрясение, продолжал Ползунов. Сказать по совести, нашему Управлению не нужны вы. Нужен Горецкий. И вы, как законопослушный человек, желающий остаться на свободе, должны рассказать нам о том, какие противоправные сделки совершал Геннадий Аркадьевич за последние три года.

Теперь меня полили еще и дерьмом.

– Не поняла…

– Все вы поняли. Отдайте нам все сделки Горецкого, и я обещаю вам, что на суде вы выступите свидетелем, а не подсудимым. И сегодня пойдете домой. Я даю слово офицера.

Я посмотрела на Ползунова снизу верх. Неужели этот толстяк хотя бы на секунду может предположить вероятность того, что я начну продавать Горецкого по частям? Он хочет, чтобы я рассказала ему, как Гена в двухтысячном году перебросил двенадцать миллионов рублей от будущего депутата Облсовета Валькина через свой счет на счет местной телерадиовещательной компании и заработал на этом восемьсот тысяч? Или как в следующем году сделал то же самое для депутата Горсовета Елгина? Или как продал финнам лес хвойных пород как брак? Или как в прошлом году получил два миллиона рублей бюджетных денег на очищение дна Москва-реки от промышленного мусора, да так ничего и не вычистил? Или как приватизировал завод металлоконструкций и продал его питерцам за двадцать пять миллионов рублей? В текущем году Гена тоже отличился.