Соседка авторитета

Пару недель я раздумывала, не продать ли мне этот сыроваренный завод. Я ничего не понимаю в сыроделии и не люблю сыр в принципе. Но, побывав на заводе и посмотрев на лица сотни людей, для которых завод был не только источником дохода, но и продолжающейся семейной традицией, решила не быть сукой. Завод так завод. Тем более что мне понравился управляющий. Проверив бумаги, выяснила, что к воровству парень не склонен. Кроме завода бабушка оставила мне и свой дом. Приезжали папа с мамой, гостили, я просила их остаться в Гронингене навсегда, но мое предложение стало для них обременительно уже тогда, когда оно звучало.

Я привыкаю к своей новой роли – владелицы крупного бизнеса. Оказывается, бухгалтерия в Голландии такая же, что и в России. Правда, они не понимают, что такое «черная бухгалтерия», и уж тем более им невдомек, что такое бухгалтерия «серая». Между тем за два последних цвета в Голландии сажают на немалый срок, и делают это быстро. Так что вести в Нидерландах собственный бизнес – приятное дело. Законы, правда, сильно отличаются. В том смысле, что работают законы для всех без исключения. Но это добавляет в букет приятных впечатлений еще пару-тройку цветов.

Как стало мне известно еще в Голландии, Машка исчезла. Вместе с деньгами компании «Энергия», где я работала главным бухгалтером, а она – бухгалтером. Вскоре деньги были обнаружены в Италии, а местонахождение Машки до сих пор не известно. Ко мне никто с расспросами не приставал. Горецкий убит, Машка растворилась. Главбух уехала в Голландию.

Меня бы тревожила милиция в первую очередь, но пока я наслаждалась тюльпанами на родине Ван Гога, расследование дела было окончено и вина Машки в разорении компании доказана. Думаю, Машка выдала деньги в итальянском банке, чтобы сохранить у себя большую сумму. Я-то знала, где Горецкий прячет основные фонды. Знала и Машка… Так что, вернув средства на «светлых» счетах, она формально компенсировала ущерб, и давить ее у ментов не было причин. И сейчас она где-нибудь в Бразилии. Она всегда мечтала там оказаться. И потом, там много Тарзанов.

Семь месяцев пролетели как один день. И когда я появилась на пороге своей московской квартиры и снова села на тот пуфик, стало грустно. Жизнь никогда не обижала меня. Испытывала – да. Но не обижала. А тут разом отняла любимого мужчину. Правда, компенсировала это бизнесом. Где сейчас Антон?

Я вышла на площадку и подошла к его двери. Минуту стояла, не решаясь нажать на кнопку звонка.