Сотрясающий землю

Одно прикосновение серебра к коже оборотня вызывало сильнейший ожог. Подумать было страшно, что будет, если в Когтя попадет серебряная пуля.

– Все предусмотрела, ведьма?! – спросил Клык и с ненавистью сплюнул.

– Я всегда все предусматриваю, – кивнула Цирцея. – В моем ремесле без этого никак!

В этот момент лежащий у ее ног Коготь резко перевернулся на спину и ногой вышиб револьвер из ее руки. Оружие отлетело в сугроб. Ведьма взвыла от ярости.

– Этого ты не предусмотрела, – осклабился Коготь.

Она прыгнула на него, целясь ногтями в лицо.

За это время Орестес пришел в себя. Он подтянул поближе молот и, опираясь на него, встал на ноги. К нему шагнул Ягуар, и оба с ненавистью уставились на Никиту и близнецов."

"И тут неподалеку раздался оглушительный вой сирен. Мимо заднего двора промчалось несколько машин Департамента безопасности с включенными мигалками.

– Вечно они не вовремя! – рявкнул Ягуар.

Близнецы подобрали со снега свои пуховики и натянули их на себя.

– Пойдем, – сказал Клык Никите. – При полиции они не осмелятся нас преследовать.

– Ты прав, оборотень, – злобно сказал Ягуар. – Но я с вами еще встречусь! Мы обязательно продолжим этот… разговор.

– Конечно, будем ждать! – Коготь отвесил ему шутливый поклон.

Косясь на неподвижно стоящих злодеев, Никита вслед за близнецами покинул двор. Они подвели его к стоящей неподалеку машине серебристого цвета. Никита сел на переднее сиденье, братья – на заднее.

– Ну, привет, Наследник! – услышал Легостаев с водительского места.

За рулем сидела Тесса.

Глава двадцать седьмая

Новое убежище оборотней

Дочь покойного вожака Парда пантер совершенно не изменилась – та же озорная улыбка, тот же блеск без донных зеленых глаз.

Девушка-пантера радостно бросилась на шею Никите:

– Как же я соскучилась! Ты совсем где-то пропал!

И тут Легостаеву стало жутко стыдно. Он не общался с ней почти полгода. Даже не позвонил после смерти Константина. Сначала сам болел, потом навалились другие проблемы. А ведь Тесса всегда была рада его видеть. И ее отец хорошо к нему относился.

– Извини, – с трудом выдавил Никита.