Сорвать маску

– Коза ностра?

– Кто еще мог собрать столько убийц и такой арсенал оружия? Кислота, бомбы, пистолеты? Помните, я говорил вам, что человек, которого мы ищем, должен быть выходцем из южных стран Европы или латиноамериканцом? Он итальянец!

– Это не имеет смысла. С какой стати Коза ностра хочет вас убить?

– Не имею понятия. Но я прав. И это согласуется со словами Моуди. Он говорил, что за мной охотится группа людей.

– Это самая безумная идея, которую я когда-либо слышал, – заметил Анджели. И после паузы добавил:

– Но, полагаю, все возможно.

Джад почувствовал безмерное облегчение. Если бы Анджели отказался его слушать, к кому еще ему обращаться?

– Вы кому-нибудь говорили об этом?

– Нет.

– И не надо! Если вы правы, от этого зависит ваша жизнь. Не появляйтесь около квартиры и кабинета.

– Хорошо, – пообещал Джад. – Кстати, не знаете ли вы, получил Макгрейви ордер на мой арест?

– Да, – ответил Анджели и, поколебавшись, добавил:

– Если Макгрейви вас схватит, вы не доберетесь живым до полицейского участка.

Мой Бог! Значит, он прав насчет Макгрейви. Но он не верил, что лейтенант – организатор всех убийств. Кто-то направлял его… Дон Винтон. Большой Человек.

– Вы меня слушаете?"

"– Да… – во рту у Джада пересохло. Мужчина в сером пальто стоял у телефонной будки и смотрел на него. Тот ли это мужчина, которого он видел раньше?

– Анджели…

– Да?

– Я не знаю остальных убийц. Я не знаю, как они выглядят. Как мне остаться в живых, пока их не поймают? Мужчина по-прежнему смотрел на него.

– Мы выйдем прямо на ФБР.

– О'кей, – благодарно ответил Джад.

– Где вы находитесь?

– В телефонной будке в нижнем вестибюле здания Пан-Ам.

– Никуда не уходите. Держитесь в гуще людей. Я к вам еду, – раздались короткие гудки, Анджели положил трубку.

Макгрейви положил трубку на рычаг, а в груди возникло щемящее чувство. За долгие годы он привык иметь дело с убийцами, насильниками, мерзавцами всех мастей, и глубоко внутри у него сформировалась защитная оболочка, дающая возможность по-прежнему верить в доброту и человечность.

Но продажный полицейский – это совсем другое дело. Коррупция полицейских – это та ржавчина, которая разъедает все изнутри. За спиной послышались шаги, а затем невнятные голоса, но он не обернулся. Двое полицейских провели здоровенного верзилу в наручниках. У одного был синяк под глазом, другой прижимал платок к разбитому носу.