Соль под кожей. Том второй (СИ)

 — Кость вышла на три сантиметра. А он просто позвал секретаршу, сказал, чтобы она сделала ему кофе и между делом попросил вызвать «скорую». Так что да, Валерия, я не такая смелая, как ты.

— Мне сейчас полагается заплакать о твоей горькой судьбе? Ты серьезно?

Она удивленно моргает, одергивает рукав и курит.

Черт, похоже, я веду себя в точности как мой личный Дьявол. Так и подмывает написать ему прямо сейчас и похвастаться, что теперь в мире на одну бессердечную скотину больше.

— Я просто хочу… не знаю… — Оксана беспомощно вскидывает руки.

— Он все равно от тебя избавится. — Не буду подкармливать ее абсолютно идиотскую надежду просто отсидеться. — Рано или поздно найдется подходящая замена — она будет красивее, моложе, послушнее. И в ее глазах еще будет жизнь, потому что в твоих давным-давно нет ничего, кроме страха. Такие как Угорич любят изощренно и садистки ломать. А потом выбрасывают испорченные игрушки.

— Предлагаешь заранее подумать о месте на кладбище?

— Это попытка попросить о помощи?

— А ты можешь…

Шаги поблизости, а потом и стремительно открывшаяся входная дверь, заставляют нас притихнуть.

Угорич.

Скользкий гад как будто чует, что против него может состояться жизнеспособный заговор — разглядывает нас с подозрительностью.

— Разве в доме не теплее? — спрашивает он, по-очереди нас разглядывая.

— Соседи шумят. — Наугад тыкаю влево, потому что оттуда действительно пару раз раздавались голоса. — Там у них, по-моему, кто-то напился и решил голым прыгнуть в сугроб.

Я нарочно его отвлекаю, чтобы Оксана могла выбросить сигарету, которую она в последний момент успела зажать в кулаке. Наверняка это больно, но она даже бровью не ведет, подвигаясь к плечу Константина с настойчивостью по уши влюбленной женщины. Но он куда больше заинтересован моими словами, и небрежно отталкивает ее попытку прижаться.

— В сугроб? — Он всматривается в темноту безуспешно пытаясь что-то там разглядеть. — Когда на улице дождь?

— Ну, январь все-таки, — пожимаю плечом.

Оксана молниеносно выбрасывает окурок за спину, и тут же прячет руку в карман, но я все равно успеваю разглядеть на ее ладони выразительный ожог. Она настолько боится Угорича, что абсолютно молча, не моргнув глазом, выдержала боль, лишь бы он не узнал о ее маленькой слабости.