Соль под кожей. Том второй (СИ)

К Павлову я все-таки опаздываю, хоть и на символических пять минут. Симпатичная секретарша из его приемной предлагает мне кофе и печенье, на что я, со смехом, интересуюсь, сколько кофейный бренд платит ей за скрытую рекламу в «чистилище» перед кабинетом у кардиолога.

— Дмитрий, — слышу басистый мужской голос из полуоткрытой двери, — если вы немедленно не оставите в покое Юлию Сергеевну, это будет наша последняя встреча.

— Все, уже растворяюсь в тумане!

Миролюбиво задираю руки и подмигиваю румяной сочной малышке, которую не стал бы трахать просто по причине того, что она наверняка провалила бы кастинг на пороговое количество извилин в голове.

— Ну, кукушка-кукушка, сколько мне жить осталось? — Усаживаюсь в удобное кресло, закидываю ногу на ногу.

— Больше, чем если бы вы, Дмитрий Викторович, прожили бы, если бы сказали еще хоть слово моей дочери.

— А это сокровище — ваша дочь? Простите, но она явно в маму.

— Ваши анализы. — Поляков выкладывает на стол папку, к которой прикреплены разные шуршащие бумажки, пленки, снимки и куча эпикризов. — Я же запретил вам курить.

— Клянусь, что изо всех сил сопротивляюсь этой коварной привычке, но пока что она ведет со счетом «over дохуя» не в мою пользу.

— Вы всегда корчите клоуна, когда играете со смертью?

— А вы всегда такой пафосно трагичный?

— Нет, только когда натыкаюсь на клоунов.

Я засовываю язык в задницу, потому что во взгляде этого здорового почти двухметрового мужика есть что-то… отеческое. Так на меня смотрели только раз в жизни — отец Лори, в тот день, когда сидел надо мной в занюханом медпункте и, без прикрас, учил правде жизни.

— Очень хорошо, что вы, Дмитрий Викторович, справились с собой и готовы к серьезному разговору. На две с половиной минуты быстрее чем в прошлый раз.

— Эволюционирую, — уже без капли сарказма, говорю я.

— Если вы не откажетесь от сигарет, то на следующий сеанс можете не записываться.

— Типа, не доживу?

Он снова слишком категорично смотрит прямо мне в глаза.

Черт.

— Все, завяжу. Клянусь святым пупком.

— Боюсь, что это все равно не решит все наши проблемы, но хотя бы что-то.

Он встает из-за стола, развешивает на подсвеченных панелях все свои снимки и тычет пальцем в пару темных пятнышек, переходя от первых снимкам, сделанным несколько лет назад, к последнему, трехдневной давности.