Соль под кожей. Том второй (СИ)

Но еще до того, как Андрей успевает мне ответить (в таком состоянии ему явно требуется гораздо больше времени, чтобы переварить информацию), я слышу на заднем фоне характерный электронный женский голос, объявляющий посадку на рейс."

"Андрей, ты где? — Мы с Аленой пересматриваемся и она торопливо разводит руками, как будто следить за месторасположением моего благоверного тоже входит в список ее обязанностей.

— У меня ретрит, — он снова натужно икает.

— Андрей, твою мать… — Я медленно и громко втягиваю воздух через нос.

— Не могу, дорогая, меня уже, кажется, ведут на посадку.

Там сзади и правда какая-то возня, и пока я несколько раз кричу в трубку, чтобы он немедленно, прямо сейчас катил свои вялые яйца в сторону дома, на заднем фоне еще раз объявляют рейс и мужские голоса обещают моему теленку отличные горячие выходные.

— Андрей, я хочу, чтобы ты перестал валять дурака и поехал домой.

Я правда не знаю, что можно сделать из этой исходной точки. Только быстро говорю Алене дать задание нашей службе безопасности выяснить, на какой рейс зарегистрировался мой муж, найти аэропорт и задержать вылет под любым предлогом.

— Эй, малая, — вялый заплетающийся голос моего муженька заменяет скрипучий мужской, как мне сходу кажется — совершенно трезвый. — Не ссы ты так. Вернем твоего малыша через пару-тройку дней.

— Кто это? С кем я разговариваю?

— Но-но, не кипешуй. И ты задаешь слишком много вопросов.

Я знаю и даже догадываюсь, что надо было начинать не с этого, а сразу делать ставку — озвучить сумму, за которую они вернут моего мужа домой.

— Обычно мужики баб выкупают, а тут наоборот — Он вальяжно посмеивается, и почему-то у меня от этого смеха неприятные мурашки по коже. Не то, чтобы я бой-баба и со мной такое периодически не случается, но когда я даже не вижу собеседника — впервые за долгое время.

— Я заплачу сколько нужно, — продолжаю стоять на своем.

Вариант, при котором Андрей мог по собственной инициативе пуститься во все тяжкие, старый боров, конечно, даже рассматривать не будет.

— Да этот пупс сам заплатит, — снова хмыкает мой безымянный и безликий собеседник. — Все, адиос Амигос!

И бросает трубку.