Соль под кожей. Том второй (СИ)

 — Это ведь не проблема?

Она приоткрывает свои идеальные, пусть и немного бледные губы в немом вопросе: «Почему»?

«Потому что ты мне дороже всего на свете!» — мысленно ору ей в лицо, протягиваю руки через тысячи разделяющих нас километров, хватаю и прижимаю к себе намертво, навсегда, до скончания веков.

— Не подумай, что я тут типа стал подкаблучником и тряпкой, но мы с Юлей… Я дорожу ею. Очень.

— Ясно, — бормочет Валерия. И снова ненадолго выпадает из нашего диалога, вкладывая несколько купюр в принесенный счет.

— Типа того. Не то, чтобы у нее ревность из задницы лезет, но…

— Я бы тоже не хотела, чтобы мой любимый человек зависал в телефоне с другими женщинами, даже если они просто старые скучные подружки. Блин. — Она несильно хлопает себя ладонью по лбу. — Прости, я такая бестолковая. Понятия не имею, почему сама не додумалась, это же так очевидно.

— Прости, не хотел быть грубым.

«Хотел быть намного грубее, чтобы ты бросила трубку, удалила мои контакты и не вспоминала меня даже в страшных снах».

И если бы в моей грязной пропащей душе осталась хоть капля совести, то именно так бы и поступил. Но я, как оказалось, тот еще ссыкун. Хочу держать ее на расстоянии, но не упускать из виду. Хочу чтобы из ее хорошенькой умной головы испарились даже ошметки где я выгляжу как герой ее романа, но мне тупо хочется сдохнуть на месте, стоит представить, что сейчас моя Лори выйдет на улицу, случайно столкнется с каким-то нормальным мужиком… и я действительно перестану быть ржавым гвоздем в ее сердце.

— Буду ждать от тебя приглашение на свадьбу, — говорит Лори, на этот раз уже не изображая щенячий восторг и бурную радость.

— Тебе первой, — делаю еще один ход и опускаю градус нашего разговора до официального. — До связи, Ван дер Виндт.

— Всего доброго, Шутов.

Но обое тормозим, не решаясь закончить вызов.

Потому что знаем — мы в последний раз видим друг друга вот так, почти_вживую.

Лори не выдерживает первой: машет рукой и последнее, что я вижу перед тем, как она навсегда исчезнет с экрана моего телефона — слезы, градом текущие по ее щекам.

— Прости, обезьянка, — говорю в давно погасший телефон, — так будет лучше. Так будет лучше…

И боль, от которой темнеет в глазах и мир внезапно переворачиваться вверх ногами, приносит долгожданное облегчение.