После измены

И море было, холодное, весеннее, ярко-синее. И солнце было, и виноград. Нет, винограда не было. Какой виноград в мае месяце? Да и на черта ей виноград?

Счастье было! Любовь! Радость – от всего! Такая, что голову ломило.

А вы говорите – виноград…

А в больницу надо, он прав. Она сама все понимает. Значит, надо пережить. Уже давно пора с этим смириться и относиться к этому, как к данности.

Вот то, что знобит все время, – плохо. Очень плохо. Значит – температура. Она не меряет – неохота. Надоело. Просто чувствует, что высокая, и оба это понимают, но не обсуждают – не принято.

Ладно, хватит нюни распускать. Больница – значит, больница. У всех своя судьба. У нее – вот такая. Хватит.

* * *"

"Первые дни было совсем тяжко. Доктор, Владимир Егорович, очень ругался. Говорил, что раньше надо было, раньше. Когда столбик за тридцать восемь и пять заходил. Ну разве так можно? Ведь опытные люди, все знают! И такое легкомыслие! Непозволительное просто! Он так огорчался, что ей стало смешно.

От лекарств тошнило. Руки, исколотые, замученные, болели так, что и приподнять больно.

Муж приходил ежевечерне и молча сидел у кровати. Глаза, полные тоски и боли. Смешно! Теперь и его утешать? Сил не хватает. На себя не хватает.

Попросила его:

– Расчеши мне волосы.

Он встрепенулся, засуетился. Пряди разбирал, как мама в детстве – тихонечко, ласково.

Она тогда усмехнулась – терпения сколько! Деток бы ему! Вот бы папаша был! Бантики, ленточки.

Да и бог с ним! У него – все впереди! Может, еще и детки будут – почему бы и нет? У него впереди целая жизнь.

У него – да. Вот насчет себя она сильно сомневается.

* * *Как же без нее одиноко! Как же плохо! В ее комнату он не заходил – боялся. Там всюду она. Книжки ее, фотографии, коробочка с пудрой, флакончик с духами. Ночнушка на кровати, юбка на стуле. Там везде – она. Запах ее, вкус.

Дверь чуть приоткрыл и быстро захлопнул. Нинка, эта дура тупая, названивает.

А от этого еще тошнее. И запах от нее – луком жареным. К горлу подкатывает.

Телефон отключил. Нет ведь, приперлась! В дверь звонит, колотится.

Ни гордости, ни чести, ни понимания. Прислуга – одно слово. Женщины в ней – на каплю. Да и то – не обнаружить. И страсти ее… Тошные, животные.