После измены

Водитель пожелал мне счастливого пути и добавил:

– Может быть, вы зря торопитесь? Прогноз на ближайшие дни хороший!

– Нет, – ответила я с вежливой улыбкой.

Решила так решила. Хватит с меня и солнца, и моря, и стихий! Я расплатилась. Принимая чаевые, водитель сказал:

– Большого вам счастья на жизненном пути!

У нас все желают удачи. Ну и здоровья, конечно. А здесь – сразу счастья на жизненном пути. Правильно, чего мелочиться?

Билеты в кассе были, правда, до Питера.

Ну и славно. В Питере сниму гостиницу и похожу по музеям.

Да и домой сейчас неохота. В свою квартиру, где я опять буду одна. Так что отпуск продолжается. И впечатления тоже.

Я села на лавку и, закрыв глаза и вытянув ноги, стала ждать приглашения на регистрацию.

Значит, так. Подытожим. Ничего не получилось, хотя я честно старалась. Значит – не судьба. Или – вот такая судьба. «Изменить то, что можно» оказалось «не можно».

Жить в предлагаемых обстоятельствах тоже не получилось. Увы!

Голова болела и была какой-то пустой, но тяжелой.

«Как у неживой, – подумала я. – Может, я и вправду – уже неживая?»

Объявили начало посадки. Я медленно встала и двинулась к положенному гейту. Идти было тяжело. Ноги, словно налитые свинцом, почти совсем меня не слушались.

Вдруг меня позвали.

– Ирка!

Я обернулась. Леонид стоял в пяти метрах от меня. Босой. Абсолютно босой. В джинсах и пляжной майке.

Мы посмотрели друг на друга.

– Ирка! – повторил он.

Негромко, но я, несмотря на несмолкающий и монотонный гул аэропорта, его прекрасно слышала.

– Ирка! У нас внук родился! – выдохнул он.

Я стояла, как заколдованная жена Лота. Как соляной столб.

– Ты меня слышишь? – спросил он одними губами.

И я его услышала. Обессиленная, я села на чемодан. В груди стало тепло. Даже жарко как-то стало. Я почувствовала, как сильно и гулко бьется сердце. Орган, отвечающий за кровоснабжение, переживания, радость, страдание и прочую обширную и многообразную палитру человеческих чувств.

«Живая…» – подумала я.

И в принципе – была права.