Соль под кожей. Том первый (СИ)

С таким же видом он мог и минералки навернуть — ноль эмоций от сорокаградусного бухла. Проняло его знатно, до кишок. Хотя, а кого бы не проняло?

— Ты ведь знала, да? — Он тычет в мою сторону жирным пальцем. — Знала и покрывала?!

— Юрий Степанович, я впервые об этом слышу. Ну то есть — вижу.

— Не верю! Ты же все время с ним!

— Да. Именно поэтому я сейчас в некотором… охуевании.

Использование крепкого слова вполне уместно в данном случае.

Я пару раз прокручивала в голове подобную ситуацию.

— И это, блять, мой сын. — Завольский послабляет галстук, все-таки плюхается в кресло, и я удивляюсь, как оно вообще не разваливается прямо под ним. — Мой сын.

— А вы уже разговаривали… с Андреем? — Старый хряк смотрит на меня так, будто я просила, когда он в последний раз подтирал жопу наждачкой.

Вообще, в моем вопросе нет ничего необычного. В ситуации, когда человек делает то, что от него никто не ожидает, в первую очередь хочется узнать, что вообще происходит именно от него самого. Потому что, как показала практика, у «виновника» всегда есть либо разумное объяснение, либо характерная реакция отрицания.

— А у этого говна может быть какое-то объяснение?! — Щеки Завольского негодующе трясутся. — Ты вообще башкой своей думаешь, дура?!

Прямо сейчас все мое нутро умоляет дать себе разрядку и воткнуть что-нибудь в глаз этой жирной свиньи. Например, перьевую ручку из красивой подставки на его столе. Ею точно ни разу не пользовались, как будто принесли сюда нарочно на тот случай, если кому-то захочется поквитаться с боровом за каждое обидное слово.

— Я думаю, что все это — чья-то не очень остроумная шутка, — говорю с каменным лицом.

— Дипп… что? Ты можешь по нормальному объяснить?!

«Могу, но сначала перестань визжать!» — мысленно посылаю его куда подальше, но внешне стойко храню безучастный вид. Чем убедительнее я буду — тем больше шансов, что Завольский проглотит все, что я ему скормлю.

— Технологии замены лица.