Соедини свое сердце с моим

Миранда была одета с небрежной элегантностью, и Анна тут же ощутила, как невыгодно она смотрится рядом с ней: лицо раскраснелось от игры, волосы растрепаны. Одеваться так, как удобнее, а не как эффектнее, теперь не казалось ей самым удачным решением. Поправив смятую одежду, Анна поднялась с пола.

— Мы тут… — робко начала она.

— У вас очень весело, — сказала гостья с заученной улыбкой.

— Дорогая, я вижу, твоя голова больше не болит, — проворчал Этьен, когда она смущенно поправляла растрепанные локоны. — Миранда зашла проведать тебя.

Я сейчас принесу вам кофе. Возможно, детям следует перенести игру в сад. Дрю, ты любишь футбол?

Дети и мужчины вышли. Оставшись наедине с Мирандой, Анна почувствовала неловкость.

— Вчера вечером… — начала она, не желая ходить вокруг да около.

— Надеюсь, вам уже лучше?

— Я пролежала в постели до полудня.

Даже в теперешнем своем неловком положении Анна ощутила, как что-то теплое и тяжелое шевельнулось в ее лоне, когда она подумала о том, с кем была в постели всю первую половину дня.

— Я должна объяснить вам, — медленно проговорила Миранда.

Анна заморгала в недоумении: то ли она чего-то не поняла, то ли они говорят о разных вещах. Она вдруг заметила смущенное выражение глаз этой высокой молодой женщины.

— Вы должны?!

— Мне нет оправдания. Я знала, что вы женаты.

Анна остолбенела. Неужели ее первоначальные подозрения оказались верны? Этьен все отрицал. Она не могла не верить ему. Значит, он послал сюда Миранду, чтобы щегольнуть своей связью, в качестве какого-то изощренного наказания? Анна проклинала то, с какой охотой она приняла все его слова за чистую монету, и чувство горького унижения сдавило ей горло.

— Этьен очень красив, но нет необходимости говорить вам это, — Миранда смущенно улыбнулась. — Он был очень любезен со мной, что усугубляет дело. Он хороший учитель. Я преодолела все преграды, чтобы обратить на себя его внимание.

Грудь Анны пронзила боль, она почувствовала, что задыхается. Как легко она проглотила всю эту болтовню о воздержании в течение трех лет!

— Вначале он не замечал меня, — продолжала Миранда, краснея.

 — Затем, когда я стала более откровенна, он сказал мне прямо, что ему это все не нужно. Он был очень убедителен. — Миранда вздохнула. — Должно быть, я эгоистка, но совесть у меня есть. Поэтому, когда прошлым вечером я узнала о ваших подозрениях… — она передернула плечами, а лицо ее исказилось грустной гримасой, — то решила рассказать правду, чтобы не стать причиной конфликта.