Собственность бандита

— Мне нужно поговорить с Рокси, — сухим голосом прошу я бандита, кладу ладонь на его хоть и жесткое, но безумно красивое лицо.

— Она наказана. И ты тоже, — голос ледяной, как арктический лёд. — Вы ещё долго не сможете видеться друг с другом.

— Ну пожалуйста! Всего лишь пять минут!

— Нет.

— Данте, прошу. Я должна попросить у нее прощения. Это была моя вина! Понимаешь?! Я её уговорила и подговорила. Меня наказывайте!

— Ненавижу. Твои. Слёзы, — с паузой молвит он, смахивает подушечкой пальца прозрачные бисеринки с ресниц.

— Спасибо! — я бросаюсь к мужчине на шею, смачно целую в щёку. Она шершавая, покрыта щетиной. Лицо самого красивого и опасного мужчины на свете пахнет мятой и океаном. Не так давно он принял душ и сразу поспешил ко мне вершить наказание.

Я поднимаюсь с кровати, быстро одеваюсь. Данте тоже. Сначала штаны, потом он пытается натянуть на потное и накачанное тело рубашку. Я поджимаю губы и спешу на помощь, когда вижу, как он мучается с раненой рукой. Я бережно помогаю ему одеться.



— Я адски сильно за тебя испугалась. Обещай, что с тобой больше никогда ничего подобного не случится. Обещай! Чёрт! Что будешь жить вечно!

— Малышка… — мои слова шокируют бандита. — Ты же знаешь, что я сам дьявол. Что со мной может случиться? — кривится, хмыкая. — Приятно, что ты переживаешь. Бледненькая такая. Правда испугалась?

— Неимоверно.

Обнявшись, мы выходим в коридор. Данте ведет меня на второй этаж, показывает в какой комнате держат Рокси и открывает дверь ключом.

— У тебя пять минут. Помнишь?

Киваю. Дергаю за ручку, вхожу внутрь тёмной, слабоосвещённой комнаты.

* * *— Рокси, прости… Как ты? Ох, что с твоим лицом?

Я присматриваюсь в полутьме и вижу на красивом личике девушки красную отметину.

— Норм всё. Да так… Демир психанул. Не извиняйся, Алис.

— Гадости разные говорил, не успел особо навредить. Демир! Мерзавец! Ударил, да?

— Ерунда. Забудь. А малыш как?

— К счастью, всё обошлось. Данте ранен.

— И злой. Как сатана. Боюсь, пробил мой час.

— Ты о чём?

— Отец хотел отдать меня Шраму, когда мне исполнится двадцать. Но если он узнает… я думаю, ещё года у меня не будет.