Собственность бандита

Оценив мою реакцию, Данте входит в кураж, а я чувствую, как место пальца занимает нечто более толстое. Его огромный каменный член, стоящий жёстко, твёрдо. Он осторожно входит в слишком узкое отверстие. Я дёргаюсь. Нет, мне не больно. Я дёргаюсь от неожиданности, но мужчина тут же гладит меня по щеке, успокаивая.

— Т-ш-ш, расслабься, — и целует в метку на плече. Так сладко, так обходительно целует, что я едва не слепну от надвигающегося оргазма. — Я осторожно, глубоко не буду. Почувствуй новое, Алиса. Познай своё тело, — я рассыпаюсь в пыль от глубины его неземного голоса, когда он соблазняет меня на порочный грех, беря меня в попку, как сам дьявол.

Демон порока и разврата.

Он входит в меня медленно, лишь головкой, я расслабляюсь. Становится невыносимо приятно.

Как же так? Разве это возможно? Он меняет положение — двигается во мне и членом и пальцем, я двигаюсь навстречу его нежным ударам и красивым толчкам, со стонами на губах молю не останавливаться.

Я мечтаю оттянуть удовольствие, насладиться красочным моментом безумия.

Фонтан искр бьёт во мне без предупреждения. Сам по себе. Накрывая колючим ковром сумасшествия всё моё тело — каждый его миллиметр. Под мои сладостные стоны Данте, хрипя и часто дыша, изливается внутрь меня потоками горячего семени. Много. Очень много он жалует мне своего бесценного белка. Долго терпел, наверное. Злился, само собой, мечтая сбросить свою злость в меня."

"Сладкое наказание. Именно так в двух словах я могу описать то, что только что случилось между нами.

Не смог по-другому. Сорвался. Я заслужила худшего, а он швырнул меня за пределы стратосферы, к истокам рая.

Данте укладывает меня на кровать, сам сверху склоняется. Ещё минут десять мужчина просто долго и страстно целует меня в губы, пальцами зарывается в волосы, сминает их, трёт между подушечками, чувственно массирует корни волосы. Мне хочется кончить ещё раз. Банально от пламенных поцелуев и сводящих с ума прикосновений. Сладкий, немыслимо горячий… этот мужчина грех во плоти.

Я всегда и везде буду его желать его до одури.

Данте отрывается от меня, слабо улыбается, рассматривая меня всю. Губы жжёт, они пылают, немного болят, а вот между бёдер до сих пор ощущается блаженная тягучесть. Изредка по нервам проходят остатки сладостных конвульсий. Я мечтаю таять в его звериной жажде до самого рассвета.

Когда блаженная дымка перед глазами рассеивается, я снова оказываюсь в суровой действительности и концентрируюсь на очень важном деле.