Победитель должен умереть

Дерьмом пахнет! Даже если он смог, умудрился всех перебить, как он мог выбраться из подвала? Это же мышеловка! Там же охрана на каждом шагу! Или, если продолжать аналогии с Голливудом, он, как человек-паук, по стенам лазил? Рассказывайте уж всё. Что там было дальше?

А дальше было самое интересное.

— Ему кто-то помог.

— Кто?

— Неизвестно. Какие-то неопознанные бойцы просочились на территорию и уничтожили наших людей.

— Что? Всех?

— Нет. Но пока они оттесняли и сдерживали охрану, «объект» вывели за периметр и увезли в неизвестном направлении.

— Да вы что? Неизвестные люди, хрен знает откуда взявшиеся, увезли чёрт знает куда, непонятно кого! Задачка со всеми неизвестными. Но с известными последствиями. Для нас! Потому что нас теперь по самые… помидоры.

— Что?

— Это русская пословица, Майкл. И знаете, что они называют помидорами?

— Нет, сэр.

— Это то, что нам оторвёт вышестоящее начальство. Вначале употребит по самую ватерлинию, а потом вырвет. Намотает на кулак и вырвет! С корнем. Но вначале — вырву я.

— Но, сэр, кто мог предполагать?..

— Вы, Майкл, вы! И я! А мы расслабились… И теперь оказались в… одном месте у негра.

— У кого?

— Простите, у афроамериканца. Мы в том самом месте, где у афроамериканца темнее всего! Где ни хрена не видать и дурно пахнет.

— Это русские так говорят?

— Это я так говорю — вам! И если вы не найдёте беглеца, ещё скажу. Кое-что из русского фольклора.

— Не надо из русского. Я постараюсь.

— Вот и постарайтесь. Хоть наизнанку вывернетесь.

— Что?

— Это когда как перчатка, кишками наружу.

— Я понял. Я всё сделаю!

— Сделайте, Майкл, сделайте. Иначе нас сделают!..

* * *— Здравствуйте!

Комната. Белые стены. Яркий свет. Доброжелательные лица. И гул в башке и саднящая боль в затылке.

— Ладно, здравствуйте.

Хотя здоровьем тут и не пахнет.

— Как вы себя чувствуете?

— Неплохо, коли разговариваю с вами.

— Я рад.

— Откуда вы так хорошо знаете русский язык?

— Я до пятнадцати лет жил в России. Будем считать, что мы с вами земляки.

Ну, ладно, коли земляки.

— Вы можете разговаривать?

— Я бы предпочёл помолчать и пройти курс реабилитации на водах. Но, боюсь, вы мне этого не позволите.

— Вы шутник.

— И вы тоже, — дотронулся до разбитой головы пленник. — Спасаете, чтобы тут же огорошить по темечку.

А наручников-то нет! Свободны ручки! И ножки тоже!

— Это была вынужденная мера. Не могли же мы вступать с вами в боевых условиях в дискуссии.

— Что вы хотите узнать?

— Не я.