Победитель должен умереть

Я на контроле и обеспечении всех мероприятий под личную ответственность.

— Полезете через границу?

— Полезем. Другие его хозяева активности требуют, денежки заокеанские отрабатывать. А наши не против.

— Смотри-ка, облобызались, как на прошлой войне. Того и гляди «второй фронт» открывать будем.

— Хреново всё это. Не обыграть нам тех штатовских ребят. Не станут они Галиба ни с кем делить.

— Объяснил?

— Попытался.

— Ну?

— Хрен гну! Всё фигня вопрос — Галиб наш, значит, вперёд и с песней. Шапками ворога закидывать.

Короче, лезем голым задом ежа давить…

Сергей только вздохнул. Впрочем, начальство на всё своё мнение имеет. И тех имеет, которые на это мнение своё имеют.

— Ладно, иди трудись.

— Ты какую-нибудь весточку от его людей кинь, а то он меня со всей требухой скушает.

— Добро, чиркнут они ему записочку — привет с поцелуйчиками. Ничего с ними не случится, если себя будут тихо вести. Ну а если дёрнутся…

— У тебя дёрнешься…

Сопровождающие лица устроились со всем возможным комфортом. Отдельное здание без окон с единственной дверью, но со всеми удобствами.

Живи — ни хочу. В том смысле, если не захочешь, то и не будешь. Потому что регламент — к двери не подходить, никого ни о чем не спрашивать и браслет с радиомаяком не снимать. Не дай бог!

А всё прочее — питание, душ, туалет, постель. Музыка, опять же шашки, домино… Прислуга — какая-то бабушка в парандже. Наверное, глухонемая, потому что ни одного слова не сказала. Отдыхай — в полное своё…

Взяли ребят прямо в машине. Перед которой на проезжую часть выбежал мальчик.

И упал. На асфальт. Под колеса. После чего в салон постучала какая-то встревоженная дама без лица, с одними глазами, и стала жестикулировать и что-то кричать. Додавливать пацана было нельзя, во избежание привлечения к себе всеобщего внимания. Нужно было как-то договариваться.

Водитель опустил стекло, придав своему лицу скорбное выражение, чтобы начать диалог. Но дама в парандже, не переставая кричать, сунула руку в недра одежды и брызнула в салон тугой струёй газа.

Находившиеся в машине пассажиры закатили глазки и отрубились, прежде чем успели вынуть оружие. А когда глазки раскрыли, уже были не там, а здесь. И что интересно, ни одной физиономии, кроме дамы в парандже, они не видели. На своё счастье. Потому что, если бы видели, то итог мог случиться иной — лежали бы они в менее комфортных условиях, друг на дружке, без всяких удобств, но их бы это уже не беспокоило.

Старушка в парандже принесла воду и лепёшки. Вытащила видеокамеру.