Сны инкуба

Что полагается делать, если вдруг окажешься способной заглянуть в чьи-то глубочайшие страхи? Что можно ответить на такую открытую правду о ком-то другом? Я сказала единственное, что могла придумать, единственное, что могло как-то успокоить его.

— Ты никогда не станешь таким, как Бёлль Морт. До такого зла ты не сможешь дойти.

— Почему ты так в этом уверена?

— Потому что раньше я тебя убью, — ответила я. Очень мягко — потому что это не было ложью."

"— Убьёшь, чтобы спасти меня от меня самого, — сказал он, попытавшись придать словам шутливый оттенок.

— Нет, чтобы спасти всех, кого ты иначе уничтожил бы.

И это уже не было мягко. Голос прозвучал с достаточной жёсткостью.

— Даже если это одновременно убьёт тебя?

— Да.

— Даже если это утащит нашего страдающего Ричарда в могилу с нами?

— Да.

— Даже если это будет стоить жизни Дамиану?

— Да.

— И даже если с нами умрёт Натэниел?

Я на миг перестала дышать, и время растянулось, как бывает, когда кажется, что у тебя есть целая вечность — и ни единого мига.

— Да, при одном условии.

— Каком же?

— Гарантия, что я тоже не останусь жить.

Он посмотрел на меня. Это был долгий-долгий взгляд. Этот взгляд придавил меня до самой моей души, и я как-то поняла, что именно это сделал он много лет назад.

— Ты мне как-то говорил, что я — твоя совесть, но ведь это же ещё не все?

— Что ты хочешь сказать, ma petite?

— Я — твой предохранитель.

— Не обстоятельства, ma petite. Если я стану плохим.

Такое спокойствие было в его голосе, будто у него какая-то тяжесть свалилась с плеч. И я знала, на кого она свалилась.

— Гад ты. Когда-то я была бы счастлива тебя убить, но не сейчас. Не сейчас.

— Если я спросил слишком о многом, то считай, что я не спрашивал. А ты не говорила.

— Нет, ты просто гад, понимаешь? Если ты свихнёшься и станешь убивать невинных, то именно меня к тебе пошлют.

Я смотрела на него.

— Но, ma petite, всегда посылают тебя. Ты — Истребительница.

Я встала. Колени у меня перестали дрожать.

— Но никогда я не любила того, кого должна убить.

— Ты ведь мне говорила, что твоя любовь ко мне не помешает тебе исполнить свой долг.

У меня глаза горели.

— Да, не помешает. Если ты станешь злодеем, я выполню свой долг. — Закрыв глаза, я замотала головой.