Сны инкуба

Я чуть не сказала «хватит, остановись», чуть не сказала, но не успела набрать воздуху, как огромной волной навалился на меня оргазм. Он накрыл меня, и я вцепилась когтями в Жан-Клода, и заорала, и забилась под его силой и весом, так что оргазм превратился в борьбу, в сражение. Мои зубы впились ему в плечо, ногти пытались прорваться внутрь через спину, моё тело улетало вместе с ним, пока он всаживал меня в стену, и где-то в этой борьбе я ощутила, как его свела судорога, и он мощным усилием бёдер вошёл в меня последний раз.

Он заорал, кончая, и я почувствовала, как изливается он в меня, а он опёрся рукой на стену и пытался удержать нас, когда у него подкосились ноги, и мы оказались на полу, мои ноги по-прежнему держали его кольцом, и он был во мне.

Жан-Клод дышал отрывисто, затуманенные глаза смотрели мне в лицо.

— Mon Dieu!

— «Вау» — это слишком по-школьничьи, а «потрясающе» — явно недостаточно, — сказала я. Потом попыталась тронуть его лицо, но руки не слушались. — Только ты мне обещай, что мы как-нибудь ещё попробуем.

Он улыбнулся, и улыбка эта была усталой, но полной абсолютного наслаждения.

— Такое обещание, ma petite, я буду счастлив дать.

— Смотри, заставлю тебя его выполнить.

— О нет, — ответил он, и оказалось, что у него ещё хватило сил прильнуть ко мне. — Это я тебя заставлю его выполнить.

Глава сорок пятая

Мы составили план на остаток ночи. Когда к нам вернутся силы, и мы сможем встать, прежде всего оденемся. Потом возьмём Натэниела и поедем в «Цирк Проклятых».

Я очень была настроена не отвечать, потому что никто не звонит в три часа ночи с добрыми вестями. В окошке мигал номер детектива сержанта Зебровски.

— Блин, — сказала я с чувством.

— В чем дело, ma petite?

— Из полиции. — Раскрыв телефон, я сказала: — Ну, Зебровски, что у тебя там стряслось?

— Сама ну.

— На другую убитую стриптезершу.

— Как ты угадала?

— Я экстрасенс. Спорить могу, ты хочешь, чтобы я приехала посмотреть на тело.

— Спорить никогда не надо, но сейчас ты выиграла.

Я посмотрела на себя, на залитую кровью грудь, на сочащуюся до сих пор ранку.

— Приеду, как только отмоюсь.

— Ты в куриной крови?

— Вроде того.

— Понимаешь, труп никуда не денется, но свидетели начинают нервничать.