Сны инкуба

Он заговорил тихо, низким голосом:

— Некоторым нравится животная чистота. Как ты сказала — без конфликтов, без внутренней борьбы. Просто реши, что ты хочешь, и делай это.

— Расстегни ремень безопасности, — сказала я.

Он расстегнул.

Я потянула его на себя, запутывая волосы вокруг собственных рук — как сворачивают верёвку или гирлянду лампочек.

— А никто не использовал своё животное для совершения… подставных, что ли? — преступлений? Очень многим людям мешает плохо поступать совесть, у животных её просто нет.

Он был так близко, что можно было поцеловать его, лицо чуть ниже моего, потому что коса удерживала его слегка на сторону.

— Животные слишком практичны, — сказал он шёпотом. — Вот почему так мало оборотней используют при совершении преступления животную форму. Я не имею в виду случайное убийство, когда они себя не контролируют, — только убийство с заранее обдуманным намерением.

Я склонилась к нему:

— Пример.

— Скажем, у тебя есть дядя, который оставит тебе состояние, но, чтобы ты его получила, дядя должен умереть.

Я склонилась ещё ниже:

— А что зверь понимает?

Он говорил почти мне в губы:

— Он убьёт кого-то, кого ты по-настоящему боишься, или кто приносит тебе вред, особенно физический. Зверь понимает, когда его бьют или ранят.

Я чуть не спросила, выследил ли он человека, который бил его и его брата, но промолчала. Я видела его воспоминания.

Я приложилась к нему в поцелуе, и он прижал меня к сиденью. Я-то все ещё была пристёгнута, и движения ограничены. Руки запутались в его косе, как будто связанные. На миг меня охватила паника, потом я успокоилась. Натэниел мне плохо не сделает, и это моя вина, что волосы сейчас там, где они есть. Он меня не связывал, это я сама сделала.

Он чуть отодвинулся, чтобы можно было говорить, и губы его касались моих:

— А как же твои клиенты?

Я отодвинула голову, насколько могла, то есть не очень далеко, и ответила:

— Я не предлагаю трахаться прямо здесь и сейчас.

— Нет?

Я разозлилась, хотя не могла бы сказать, почему.

— Нет.

И я начала выпутываться из его волос.

Он отодвинулся с улыбкой, мелькнувшей на миг в наружном свете.

— Я хочу, чтобы ты меня трогала.