Снег на кедрах

– Все равно, – не соглашалась Хацуэ. – Ты ведь не японец. Да и я тут с тобой одна.

– Ну и что? – возразил Исмаил.

Они лежали и разговаривали, так прошло полчаса. Потом они снова поцеловались. Целоваться в дупле было приятно, и они целовались еще полчаса. Снаружи шел дождь, они лежали на мягком мхе; Исмаил закрыл глаза, глубоко вдыхая ее запах. Он решил, что никогда еще не был так счастлив, и его пронзила легкая грусть – то, что он испытывает сейчас, ему больше никогда не испытать, никогда в жизни.

Глава 9

Исмаил сидел в зале, где шел суд над мужем Хацуэ, обвиняемым в убийстве.

Хацуэ разговаривала с Кабуо; Исмаил поймал себя на том, что наблюдает за ней, и отвернулся."

"Перерыв кончился, вернулись присяжные заседатели, судья Филдинг, и к месту дачи свидетельских показаний прошла мать Карла Хайнэ. Несмотря на десять лет жизни в городе, она так и осталась фермерской женой: тучная увядшая женщина с обветренной кожей. Усевшись, Этта поправила свой пояс, так что послышался хруст и шелест ее нижнего белья из плотного нейлона; бандаж, поддерживающий спину, Этта купила в магазине Лотти Опсвиг по рецепту врача из Беллингема – она страдала от ишиаса, приобретенного за годы работы на ферме.

Двадцать пять лет она выходила в любую погоду, работая рядом с мужем, Карлом-старшим. Зимой, когда изо рта вылетал пар, она надевала сапоги, пальто, а голову обвязывала шарфом, затягивая узел под тяжелым подбородком. В шерстяных перчатках без пальцев, которые она вязала поздно вечером в постели, когда Карл уже храпел, Этта садилась на стул доить коров. Летом она сортировала ягоды, обрезала усы клубники, выпалывала сорняки и присматривала за индейцами и японцами, каждый год нанимавшимися собирать ягоды.

Этта родилась в Баварии, на молочной ферме неподалеку от Ингольштадта, и до сих пор говорила с акцентом. С будущим мужем она познакомилась, когда тот пришел на ферму ее отца, выращивавшего пшеницу около Геттингера в Северной Дакоте. Она сбежала с Карлом, и на поезде (Этта помнила завтрак в вагоне-ресторане) они добрались до Сиэтла, где Карл два года работал в литейном цехе и еще год грузил древесину на побережье залива.

Этте, дочери фермера, Сиэтл понравился. Она работала швеей на Второй авеню – шила клондайкские куртки. На Рождество они съездили на Сан-Пьедро, где у отца Карла, крупного мужчины, была клубничная ферма. Когда Карлу исполнилось семнадцать, он покинул отчий дом, пустившись на поиски приключений, но после смерти отца, уже с Эттой, перебрался обратно.