Снег на кедрах

Собственными руками отец построил дом, таская камни с реки и распиливая бревна; когда ему было уже под пятьдесят, он все еще сохранял удивительную силу. Отец с одинаковой охотой писал о заседаниях садоводческого клуба, собраниях школьного комитета, конных выставках или золотой свадьбе; он поступал с текстом как с живой изгородью, удаляя все лишнее, пока не добивался совершенной формы. В статьях, выражавших точку зрения редакции, он всегда горячо выступал за правое дело и очень переживал, если справедливость не торжествовала.

Он отдавал себе отчет в ограниченности и серости мира и потому избрал жизнь на острове, со всех сторон окруженном водой, хотя такое местоположение налагало на островитян условия и обязанности, незнакомые жителям на материке. Отец частенько приводил сыну в пример свое излюбленное высказывание: недруг на острове остается недругом навсегда. У него нет возможности смешаться с толпой, переехать туда, где его не знают. Сама островная природа вынуждала островитян следить за каждым своим шагом. Никто не играл беспечно на чувствах другого, когда по всей длине бесконечного, не имевшего ни начала, ни конца берега плескались морские волны. Это было и хорошо, и плохо; хорошо потому, что побуждало островитян относиться друг к другу предупредительно, плохо же потому, что так вырождался их дух. Островитяне слишком многое держали в себе, скрывали свои мысли, переживания, боясь открыться другому. Люди основательные, внимательные к другим, на каждом шагу скованные формальностями, они вели замкнутый образ жизни, неспособные к истинно глубокому общению. Они не могли выражаться свободно, потому что жили на маленьком пятачке суши, а вокруг была вода, простиравшаяся бесконечно, и в этой воде можно было легко утонуть. Они жили, затаив дыхание, ступая осторожно, с оглядкой, и это не могло не сказаться на них, сделав непритязательными и немногословными, хорошими соседями.

Отец признавался, что и любит их всем сердцем, и испытывает к ним неприязнь.

Но разве такое вообще возможно? Отец верил во все лучшее, что есть в его соседях-островитянах, и надеялся на Господа, направляющего их на путь истинный, но в то же время знал, как легко воспламеняются ненавистью людские сердца.

И вот теперь Исмаил понял, как пришел к тем же убеждениям. Он вдруг почувствовал связь с отцом: он так же, как и отец, сидит в этом кресле с высокой спинкой и так же, как и он, размышляет.