Снег на кедрах

С галереи раздались приглушенные возгласы радости сдержанных, скупых на эмоции жителей острова; один из репортеров взметнул вверх кулаки; судебный пристав кивнул и заулыбался. Унылой серости как не бывало, загоревшийся свет казался даже ярче, чем раньше.

– Электричество… – сказал Нельс Гудмундсон, обращаясь к Исмаилу. – Вот уж не думал, что без него будет так плохо.

– Вам бы сейчас домой, отоспаться, – ответил Исмаил. – Включите обогреватель и выспитесь хорошенько.

Нельс щелкнул застежками портфеля и поставил его на стол.

– А знаешь… – вдруг сказал он. – Я когда-нибудь говорил, как мне нравился твой отец? Артур был поразительным человеком!

– Да, – согласился Исмаил. – Да, был.

Нельс пощипал кожу на подбородке и взялся за портфель."

"– Ну, ладно, – сказал он Исмаилу, глядя на него здоровым глазом; другой в это время безумно вращался. – Передавай привет матери, она замечательная женщина. Будем молиться, чтобы присяжные вынесли правильное решение.

– Да, – ответил Исмаил. – Будем.

Эд Сомс сделал объявление: зал будет открыт до тех пор, пока не закончат совещаться присяжные, или до шести часов, смотря по тому, что случится раньше.

В гардеробе Исмаил оказался рядом с Имада Хисао; оба надевали пальто.

– Огромное вам спасибо, что подвезти нас тогда, – поблагодарил Исмаила японец. – А то бы нам тогда идти и идти. Наше огромное вам спасибо!

Они вышли в коридор, где, сунув руки в карманы пальто, ждала Хацуэ.

– Может, вас подвезти? – предложил Исмаил.

– Нет, – отказался японец. – Огромное вам спасибо. Мы есть на чем ехать.

Исмаил стоял перед ними, застегивая одной рукой пальто. Застегнув три верхние пуговицы, он вдруг сунул руку в карман брюк, где лежали листки.

– Кабуо судят несправедливо, – сказала Хацуэ. – Исмаил, ты должен написать об этом в газете твоего отца, прямо на первой странице. Ты должен рассказать в газете правду. Пусть весь остров узнает о несправедливости.

– Это газета не отца, а моя, Хацуэ, – ответил Исмаил. – Я выпускаю ее.

Он вынул руку из кармана и, повозившись, застегнул еще одну пуговицу.

– Я буду у матери, – сказал он. – Если захочешь поговорить, найдешь меня там.

Выйдя наружу, Исмаил заметил, что снег уже перестал, только время от времени опускались редкие снежинки. Сквозь облака пробивался тусклый свет зимнего солнца, дул сильный северный ветер.