Снег на кедрах

– Я принес тебе отчет шерифа, – сказал он наконец, – чтобы ты представил, с чем нам придется иметь дело. Правда, прочитав, ты, возможно, решишь сочинить очередную историю, очередную ложь, но уже более правдоподобную, чтобы она сходилась с отчетом. И я стану работать с этой твоей версией, потому что другого выхода у меня нет. Но мне бы не хотелось, чтобы вышло так. Мне бы хотелось верить тебе. Так что прежде, чем прочитаешь, расскажи мне все начистоту. Оправдай себя в моих глазах. Расскажи то, что с самого начала должен был рассказать шерифу.

Поначалу Кабуо молчал. Но Нельс стоял над ним; конверт он положил на матрас.

– Это все потому, что ты японец, да? – мягко спросил он, скорее утверждая. – Думаешь, что, раз ты японец, тебе никто не поверит?

– У меня есть основания так думать. Или вы забыли, как несколько лет назад правительство перестало нам доверять и выслало с острова?

– Это так, – ответил Нельс, – но ведь…

– Мы же хитры и коварны, – продолжал Кабуо.

– Существует закон, – возразил Нельс, – который одинаков для всех. У тебя есть право на справедливый суд."

"– Существуют люди, – ответил Кабуо, – которые ненавидят меня. Они ненавидят любого, кто похож на тех, с кем они воевали. Вот почему я здесь.

– Расскажи правду, – убеждал его Нельс. – Расскажи, пока еще не поздно.

Кабуо вытянулся на койке, заложив руки за голову. И вздохнул.

– Правду… – повторил он.

– И все равно, – настаивал Нельс. – Что-то произошло на самом деле, а чего-то не было. Вот и поговорим.

Для Кабуо это было все равно что яркий сон, тихий и спокойный, застывший в тумане. Лежа в темной камере, он часто думал о нем, и мельчайшие детали вырастали до огромных размеров, а каждое слово отчетливо звучало в ушах.

В тот самый вечер он поднялся на «Островитянина» и проверил масло в двигателе.