Снег на кедрах

"

"Исмаил помнил, как полумесяц теплого света настольной лампы выхватывал из темноты приемник, фигуру дремлющего отца и отогнутые страницы журнала у него на коленях – литературного ежемесячника или издания по сельскому хозяйству. Когда игру транслировали уже поздно вечером, в остальной части погрузившейся в сон комнаты поселялись мягкие, неподвижные тени; только за решеткой камина тлели оранжевые угли. В коридоре на медных полированных крючках висели пальто, а книги отца, расставленные по размеру, стояли на полках двух вращавшихся застекленных этажерок из дуба.

Когда игра принимала напряженный характер – удар бьющего, бег до второй базы, двойная игра или отбитый мяч, – отец вздрагивал, моргал и по привычке тянулся к очкам, лежавшим поверх журнала. Седые вьющиеся волосы отца плотно прилегали к голове, а подбородок был слегка приподнят. Седые волоски торчали из ушей и ноздрей, но больше всего их было в бровях. Когда трансляция заканчивалась, отец выключал радио и водружал на нос очки, цепляя дужки за уши. Очки были старинными, в стальной оправе и с круглыми линзами; когда отец надевал их, с ним всегда происходила перемена – он вдруг принимал вид профессора. И это его красило; так некоторые жители сельских окраин производят впечатление ученых мужей. Он брал с колен журнал и продолжал читать, как будто и вовсе не было никакого бейсбольного матча.

Отец умер в ветеранском госпитале в Сиэтле. У него был рак поджелудочной железы, который в конечном счете перекинулся на печень; когда отец умирал, Исмаила не было рядом.

Сто семьдесят жителей острова пришли проститься с Артуром Чэмберсом; похороны проходили на кладбище Сан-Пьедро, стоял теплый и безоблачный июньский день. Исмаил вспомнил, как после похорон выступил Нагаиси Масато, выразив им с матерью соболезнования от Общества японо-американских граждан и Центра японской общины.

– Я хочу сказать, – говорил Нагаиси Масато, – что японские жители острова Сан-Пьедро скорбят об уходе вашего отца. Мы всегда относились к нему с большим уважением, как к журналисту и просто соседу, человеку, наделенному огромным чувством справедливости и сострадания к другим, нашему общему другу.

Нагаиси Масато крепко стиснул тогда руку Исмаила. Это был крупный человек, с широким лицом и совершенно лысым черепом; он носил очки и часто моргал.

– Мы знаем, что ты, Исмаил, продолжишь дело отца, – с выражением говорил мистер Нагаиси, тряся руку Исмаила. – Мы не сомневаемся, что ты окажешься достойным продолжателем отца.