Снегурка для опера Морозова

 — А где?

— Ой, — икаю и дёргаюсь в сторону, по инерции размахиваю руками. Бутылка выскальзывает, делает кульбит в воздухе и пролетает рядом с головой Дениса. Звучно приземляется на пол и разлетается на мелкие осколки, наполняя комнату едким запахом алкоголя.

— Заебись, — коротко комментирует он, а я зажмуриваюсь, не зная, чего ожидать.

Глава 4. Денис

«Меня прокляли» — пролетает первая же мысль, как только я бросаю ещё один взгляд на то, что буквально три секунды назад было отличным коньяком.

Миха шевелит носом, принюхиваясь к резкому запаху алкоголя, наполнившему комнату.

Девчонка пытается слиться с местностью, видимо, думая, что помятый костюм Снегурочки очень этому способствует. Или как в детстве: глаза закрыл и ты в домике?

Материться хочется люто! Особенно глядя на пустые тарелки.

— Ты чё, всё сожрала? — вопрос, конечно, дебильный, но меня бомбит и хочется порычать на это недоразумение.

— Простите, я не специально, — она продолжает стоять и жмуриться. — Это от нервов, — открывает сначала один глаз, потом второй. И смотрит на меня так, будто это я расхреначил половину квартиры.

Бабы, походу, все такие. Сами косячат, а ты мудак. Природой в них это запрограммировано.

— Простите? — усмехнувшись, складываю руки на груди. — Ну пиздец, — устало закрываю глаза.

— Я правда не хотела, — едва не плачет мой подарок.

Только нового потопа мне для полного счастья не хватает.

— Не хотела она! — раздражённо веду плечами. — С дивана слезь уже, чудо чудное.

— Вы мне сначала скажите, кто у вас тут ещё живёт, а то мало ли, — дует губы это недоразумение, а глазищи огромные, капец.

Приглядываюсь. Красивая девка на самом деле, если выключить всё, что произошло. Мой воспалённый мозг отмечает неплохие изгибы фигурки, пухлые губы, глядя на которые в башку лезет всякая пошлятина.

— Из прожорливых здесь только ты. Слезай, — требую я.

— Ну просите! — она отчаянно топает ногой в сапоге по дивану. — Я даже не заметила, как всё закончилось, — виновато опускает ресницы.

— А лимон чего не подобрала? — улыбаюсь, глядя на несколько тонко нарезанных, уже слегка заветренных долек.

— Не успела…"

"Ой, мля-а-а… Не ржать, Морозов! Ты же взрослый опер!

У девчонки снова громко урчит желудок.