По ту сторону отражения

Он же просто прикольный парень.

Я пообещала ему, что ничего не расскажу о нем Анастасии, но, естественно, подружке сразу растрепала – по смс-сообщениям. Что поделаешь – женская солидарность. Но это было уже позже, когда они сели в машину. А до этого соседка вышла из подъезда, благоухая, как парфюмерный магазин, и звеня всеми украшениями, которые только она смогла найти в доме, как целый восточный базар. Настя во что бы то ни стало решила сделать Валерия своей собственностью. Тот вроде бы как позволял ей сделать это.

– Сначала парень с Катькой был, потом с подружкой ейной, с фигуристой и белой, а теперь с Настеной. Вот же Семеновне радость – достался ейной внучке дурачок.

– Переработанный продукт, – согласился с ней дедушка, обутый почему-то в новенькие черно-белые тапки: одни из тех, которые носят неформалы-подростки, эмо, ска и прочие.

– Ох, и так Настька старая дева почти уже, так теперь и хахаль такой, что дай боже, – охала злорадно Фроловна. Все-таки с Семеновной у них была конфронтация – бабки боролись за место второго лидера местного пенсионного рейда. Почетное первое занято старостой подъезда, и его никак нельзя было сместить.

– Красивая ж девка Настя, статная, может, венец безбрачия на ней? – спросила маленькая кругленькая старушка в платке, повязанным на седенькой улыбчивой голове на манер банданы.

– Венец дурачия, – сплюнула бабушка Фроловна, – подружка моя, Семеновна, с детства внучке внушала, что надо тока светловолосых да богатых женишков искать, дескать, все чернявые – жуть какая погань. А что поделаешь, если ее, Семеновну, в молодости черноволосый парень обманул?

Все тут же пожелали узнать подробности обмана. Однако их нагло перебили.

– Деда! – заорал кто-то с верхних этажей, и я перед тем, как заходить в прохладный подъезд, задрала голову.

– Деда! – завопил вновь мальчишка. – Это ты взял мои новые тапки?

– Что, внучек? – не понял тот.

– Тапки, говорю, ты взял? – свесился по пояс с балкона паренек.

– Не упади, Сашенька, – отвечал ему родственник.

– Отдай тапки! Я же их вчера только купил! – разорялся внук.