По ту сторону отражения

Благородный… Я думала, что Арин тоже благородный.

Ага, как влюбленный вампир из книжки.

– А что моя королева? – слегка удивился блондин. Их голоса слышались хуже и хуже – парни уходили.

– Она все еще любит маленького мальчика Антошика? – радостно спросил старший близнец. Вот еще один сын козла. Тебе-то какая разница?

– Любит, – серьезно отозвался солист «На краю». – Она любит глупого стремного Антона. Яркий и крутой я ей не в кассу. – Особенно выделил он местоимение «я» в этой фразе.

– Можно подумать, Антон – это не ты! – засмеялся пришедший с Кеем близнец.

– Может быть, – в голосе солиста «На краю» появилось предостережение, словно он не хотел продолжать эту тему.

– Девочки же любят, когда ты с ними играешь в романтику, а? – засмеялся Рэн.

– Любят.

Любят. Девочки всегда кого-то любят.

Мне, совершенно не в тему, захотелось обнять Антона, потому что мое тело вспомнило, что оно чувствовало, когда он был рядом.

Обнять? Не-е-е, прошло то время, когда я хотела тебя обнять, малыш. Если только обнять, а потом задушить голыми руками, мерзкого удода! Да как он смел мне врать! Я – не игрушка.

Томас, наверное, был не прав в том, что нет только плохого и только хорошего. Кей – только плохое. Да какое там синее и красное – в нем мирно сосуществует лишь два оттенка черного: самый черный и чернее ночи!

– Она милашка – я люблю таких, – продолжал разглагольствовать Рэн, но я почти не слышала парня. – Я ж не зря говорил, что она хорошая девочка. Скромная и наивная – а такие самые лучшие ученицы в…

– Давайте сменим тему, – вмешался в разговор голос Фила – ну просто не парень, а золото.

– Давай ты заткнешься? – с ходу предложил ему брат.

– Давай ты научишься обходиться без жаргонизмов? – напыщенно спросил второй близнец.

– А давай без давай? Кстати, ты пил таблетки, которые…

Их голоса почти стихли, но я еще минут десять стояла в коридоре, прислонившись спиной к стене, чувствуя ее холод и хороня своих бабочек.