По ту сторону отражения

Нинка, прятавшаяся, как оказалось, за углом, разговор слышала и, решительно подойдя к нам, заявила, что теперь намерена с нами, то есть со мной и с Ирой, дружить.

– Сколотим банду. Вообще-то я хотела мальчишек позвать, но вы обе отличными бойцами будете, – сказала она нам, решительно отбирая мою куклу и Иркину игрушечную аптечку. – И будем управлять всей школой! А потом даже… миром! – и она оглушительно расхохоталась, а потом громко высморкалась в цветастый носовой платок.

– Она так смеялась, – говорила я Кею, внимательно меня слушающему, что я подумала: Нинка Журавль – с большим приветом.

– Это и есть твоя грустная история? – спросил Кей. – При чем тут этот идиот?

– Какой идиот?

– Макс.

– Это не смешно, – надулась я.

– Продолжай. Не отвлекайся.

– Сейчас продолжу. В общем, в классе шестом к нам перевели новенького. Максима. Он был тогда совершенно не такой, как сейчас – худющий и короткостриженный, смешной такой, зато вежливый и добрый. Он жил недалеко от меня, и потому мы часто ходили домой вместе. Даже гуляли иногда вместе и в школу ходили вместе по утрам, чтобы не скучно было.

– И?

– Ничего. Когда мы были в классе десятом, я умудрилась в него влюбиться. Странно, я почему-то совсем не смущаюсь, рассказывая тебе это.

– Я думаю, тебе нужно было бы смутиться, если бы ты решила поведать мне подробности вашей интимной жизни, – отозвался Кей.

– Дурак! У тебя все мысли только об одном.

– Да, все мои мысли только о музыке.

– Не о музыке речь.

– Вот именно. – Он гадко улыбнулся.

– Ладно, я теперь подойду к самому главному. Я в него влюбилась, Нинка и Ирка, естественно, знали об этом.

– И сейчас издевается, да?

– Да, – тяжело вздохнула я, – скажи своему Келле, чтобы он поменьше о Ниночке думал.

– С чего вдруг? – деланно удивился Кей. Ну почему он одновременно и такой близкий, и такой недосягаемый? Действительно, звезда…

– Просто… – замялась я. – Ниночка ветреная.