Смертный приговор

Обсудив между собой факты, пришли к единогласному решению, что следов, которые указывали на гинеколога как убийцу, было недостаточно для обвинения.

Гомез резюмировал одним предложением то, что думали все:

– Улики выглядят чертовски фальшиво.

– Вытащите изо рта жвачку, когда разговариваете со мной! – приказал Снейдер.

Гомез невозмутимо завернул жвачку в бумагу.

– Все выглядит так, словно настоящий преступник следил за Белоком, чтобы выяснить, посещает ли его кто-то. А потом отправил Белоку письмо от имени этого посетителя.

Снейдер прищурился.

– Продолжайте!

– Я хочу сказать, визит в тюрьму и вскоре после этого убийства. Как-то слишком гладко. Черт возьми, все выглядит так, словно визит гинеколога стал удобным моментом для демонстрации преступления одержимого подражателя, чтобы мы подумали именно то, что подумали. И мы тут же на это покупаемся. На самом же деле нет никакого преступника-подражателя, а есть просто убийство берлинской семьи, которую кто-то хотел уничтожить.

– Прекрасно, вы можете снова жевать жвачку. – Снейдер кивнул. – Я разделяю такое мнение. Кто-то проложил хитроумный ложный след, чтобы отвлечь внимание от себя и сделать ответственным за убийства другого.

– Чем закончился судебный процесс? – спросила Тина.

– Судья Ева-Мария Ауэрсберг, которая, кстати, живет в Висбадене, вела заседание. К счастью, она распорядилась еще раз проверить улики.

Сабина, не раздумывая, подняла руку.

– Эрик Дорфер расследовал это дело?"

"Снейдер выключил видеопроектор.

– Это не важно.

– Я узнала его подпись на протоколе посещений, – сказала Сабина. – Что он выяснил? И почему в него… – Она почувствовала, как при этой мысли на глаза навернулись слезы, которые она тут же подавила.

В аудитории зашептались. Некоторые обернулись к Сабине.

Снейдер не ответил.

– Если вопросов больше нет…

– У меня еще один, – перебила его Сабина.

Снейдер пристально посмотрел на нее.

– Пожалуйста.

– Итак, мы считаем, что кто-то расправился с берлинской семьей и в качестве преступника хотел презентовать уголовной полиции невиновного, который сам не более чем жертва.