Смертный приговор

 – Существуют десятки нераскрытых убийств. – Она подвинулась ближе. – Почему именно эти?

Сабина рассказала об Эрике Дорфере, Мартене Снейдере, их совместной работе в Нюрнберге, а потом о своем увольнении и исчезновении Снейдера.

Мелани медленно кивала.

– Понимаю, вы просто не можете иначе; вы обязаны попытаться пролить свет на это дело. Хорошо, я постараюсь вам помочь. – Она встала и взяла документы, которые Хаузер уже просмотрел. – Что думаете?

Хаузер снял пиджак и закатал рукава рубашки.

– Дело стало настолько сложным, что одним нам уже не справиться.

– Будь это быстрый и небюрократический процесс, я бы с вами согласилась, – сказала Мелани. – Но у нас нет времени на всю эту административную волокиту. В одного следователя стреляли, другой пропал, несколько убийц все еще на свободе, а мы даже не знаем мотива таинственного заказчика, который стоит за всем этим.

Следующие два часа они сидели, погрузившись в материалы. Мелани записывала что-то в ноутбуке, а Хаузер время от времени проверял на своем компьютере информацию в международных базах данных.

Когда в желудке у нее уже нестерпимо урчало, в гостиную вошел мужчина лет пятидесяти, в очках и с умным взглядом.

– Еда готова.

У мужчины были седые виски. Сабина узнала его голос, они общались по телефону. Герхард Дитц перешагнул через документы и протянул Сабине руку.

– Полагаю, вы и есть следователь из Германии.

– А вы журналист, – ответила Сабина.

– Да, и как продвигается дело?

– Все оказалось сложнее, чем ожидалось, – ответила Мелани.

Пока они ели лазанью, Хаузер прохаживался по берегу озера и разговаривал с кем-то по телефону. После обеда Герхард Дитц ушел с Шейлой на прогулку. Мелани и Сабина убирали посуду в посудомоечную машину, когда к ним на кухню вошел Хаузер.

Мелани бросила кухонное полотенце в раковину.

– Вы действительно не голодны?

– Нет, спасибо.

Мелани тут же выпрямилась.

– И что она сказала?

– К сожалению, нам пока мало что известно. Психолог считает, что работать нужно очень осторожно, – вздохнул Хаузер. – Итак, у нас есть два следа, которые мы можем проверить в настоящий момент.