Смотри в оба, командир! (СИ)

— Полагаю, все недоразумения разрешены, и вы хотите вручить мне приказ и мои нашивки, — он требовательно протянул руку с браслетом. А когда вице-советник замешкался, процедил сквозь зубы: — Три секунды.

«И я отправлю файлы в совет», — молчаливо хлестнул по нему пси-жгутами.

Тот поморщился от боли и, бросив страдальческий взгляд на помрачневшего толстяка, нехотя сбросил приказ, прикоснувшись браслетом к браслету:

— Поздравляю с назначением, адмирал. Нашивки вместе с формой сейчас доставят в ваши апартаменты.

— Лучше отправьте их в мой новый сектор, — растянул губы в оскале. — Не привык напрасно тратить время на пустые развлечения. Я вылетаю немедленно.

— Но ваш шаттл… — проблеял вице-советник.

— Убыл обратно на базу, — кивнул теперь уже адмирал. — Я знаю. Не волнуйтесь, мне не привыкать самому пилотировать, я возьму один из местных. Верну с помощью автопилота. Всех благ, — насмешливо кивнул, поставил так и не пригубленный бокал на поднос проходящего мимо официанта и направился обратно на посадочный уровень, на ходу стянув с себя плащ и маску.

Известие о взрыве шаттла здоровяка настигло его, когда он уже прибыл в свой сектор. Совершив прыжок, звездолёт вышел из гиперпространства прямо на несущийся в лоб метеор. Пилоты среагировать не успели, шаттл и все, кто был на нём, погибли. Чуть позже была подобрана спасательная капсула с адмиралом. Здоровяка в критическом состоянии доставили на станцию.

Вот и всё. Ни о какой землянке не говорилось.

Мир погиб в его глазах. Он пересматривал кадры с чёрных ящиков вновь и вновь, понимая, что в такой ситуации шансов не было ни у кого. А тем более — у спящей в заблокированном медицинском отсеке хрупкой девушки.

Вместе с ней в тот день умер и он.

Эпилог

Адмирал разломил капсулу с ядом и вылил её содержимое в стакан с алкоголем. Рядом с ним на столе лежал подготовленный дрим-стик, доставленный ему со старой базы, и чистый лист бумаги.

Он намеревался выпить отраву, смотреть сохранённые записи с его любимой до тех пор, пока не станет снаружи таким же, каким был внутри — мёртвым.

А лист… наверное, следовало что-то написать на прощание? Кого-то обвинить в своей смерти или покаяться? Но он ни о чём не жалел. А те, кто пытался его убить, уже были мертвы, и его слова им без надобности.

Возможно, кто-то скажет, что он поступил неправильно. Возможно, его даже где-то проклянут.