Смешение судеб

* * *Таурониэль"

"Таурониэль резко сел на постели, со стоном скомкав простыню. Это пытка – держать каждую ночь ее в объятиях и просыпаться одному. Хотелось, как оборотню, завыть на луну. Тая не желала его слушать! Насмешка судьбы, сколько раз женщины пытались начать с ним серьезный разговор о будущем их отношений, а он отвлекал их ласками. Сейчас он почувствовал на себе, каково это. Роли поменялись, и при малейшей попытке заговорить об их будущем Тая не дает ему и слова сказать.

И он называл эту девушку мышкой?! Никогда не думал, что она способна настолько прямо заявлять о своих желаниях.

«Выйти за тебя? Согласна!». «Вернуться к тебе? А разве сейчас мы не вместе?». «Этот сон реальный? Так обними меня… А поцеловать?»

Он чувствовал, что сходит с ума, не в силах достучаться до нее. Никогда не думал, что в жизни наступит момент, когда, находясь рядом с красивой девушкой, он будет мечтать о том, чтобы просто с ней поговорить!

«Когда мы поженимся, я неделю не выпущу ее из постели!» – решил он.

Покинув постель и приняв холодный душ, он понял, что так дальше продолжаться не может. На все просьбы встретиться с Таей он получает категорический отказ. Во сне она сводит его с ума, но не желает слушать. Пора искать иные пути! Приняв такое решение, он оделся и направился к отцу.

Таурониэль изложил свой план самостоятельно пересечь границу и, добравшись до столицы, найти способ проникнуть во дворец, чтобы лично поговорить с Таей.

– Почему ты с ней во сне не поговоришь? – задал логичный вопрос отец, а он скривился, как от зубной боли, вспомнив все свои попытки.

– Она считает наши встречи сном и делает все что угодно, но только не слушает.

На такой ответ отец изогнул бровь, а Таурониэль почувствовал, что готов зарычать от бессилия.

Не дождавшись объяснений, Крон заговорил:

– Кентавры усилили защиту. Есть вероятность, что тебя поймают, а этого допустить нельзя. У меня есть идея получше. Завтра от линекийцев к кентаврам отправляется торговый караван. Ты можешь пересечь границу с ними.

– Думаешь, они не заметят ирлинга? – не скрыл ехидства Таурониэль.