Смертный грех

 — Что так рано?

— Мы разбудили тебя… — сказала Сесилия.

— Я не пил слишком много, — улыбнулся он. — И проснулся уже давно. Тебе нравятся портреты наших предков, Александр? Они весьма отличаются от портретов твоих предков!

— Я бы не сказал! — заметил Александр, глядя на прекрасный портрет Суль.

— Это моя бабушка! — с гордостью произнес Колгрим. — Она была ведьмой!

— Могу себе представить, — вздрогнул Александр. — Ее звали Суль, не так ли?

Мальчик радостно кивнул.

— Теперь я вижу, что ты похожа на нее, Сесилия.

«Благодарю за этот косвенный комплимент», — подумала Сесилия.

Теперь Колгрим смотрел на Александра как на своего любимца.

— Она умела колдовать! — сказал он.

— Мне говорили.

— Я тоже умею!

— Не говори глупости, Колгрим, — настороженно произнесла Сесилия.

Глаза мальчика стали совершенно желтыми.

— Я умею! Это так!

— Я верю тебе, — торопливо произнес Александр. — Сесилия тоже знает, что ты это умеешь.

Огонь в его глазах стал слабее.

Александр продолжал рассматривать портреты.

— А это Даг, такой белокурый!

Тарье засмеялся.

— На его голове осталось не так уж много белокурых волос!

Сердце Сесилии сжалось. Ей не хотелось, чтобы ее любимый отец старел.

— Ага, — сказал Александр. — А это Лив, я сразу узнал. А самый последний — Аре. Твоя бабушка, в самом деле, была хорошей художницей.

— Тебе нужно посмотреть ее живопись, ее гобелены! Увидев все это, Александр захотел взять с собой в Габриэльсхус что-нибудь — и Сесилия обещала поговорить об этом с детьми Силье.

"Заметив ее незаметный кивок, Тарье взял Колгрима за руку, и они продолжали осматривать усадьбу уже вдвоем. Тарье заверил мальчика в том, что они хотят обменяться колдовским опытом — и тут уж Колгриму пришлось уступить.

Покинув Липовую аллею, они направились по лугу в сторону леса. В своей глубокомысленной беседе они шли дальше и дальше — и получилось так, что они пришли на потайное, залитое солнцем место Суль возле ручья, куда она имела обыкновение ходить со своей кошкой и колдовать.

Они опустились на траву, наслаждаясь лесной тишиной, пением птиц и солнечным теплом.

— У меня появилось такое предчувствие… — сказала Сесилия, лежа и глядя на облака.

— Какое же? — спросил Александр, щекоча травинкой ее лоб.

— Что я уже была здесь.

— Это вполне возможно.

— Нет, насколько я помню, я никогда не была здесь.