Смертный грех

Она задумалась, потом молча кивнула, стыдливо наклонив голову.

— Какие? Какого рода?

— Александр, ты хочешь разобраться в моих личных проблемах?

— Нет, дорогая Сесилия. Но чтобы помочь тебе, я должен знать, в чем ты нуждаешься. Я не знаю женской души, не понимаю женских желаний и потребностей. Так же, как и их вожделений.

Сесилия затаила дыхание, но тут же обуздала себя.

— Нет, я не могу, не могу довериться тому, кто чувствует неприязнь к женщинам!

— Не принуждай себя, Сесилия. Для меня ты друг, товарищ. А своих друзей все понимают, не так ли? И хотят оградить от трудностей.

— Да, — без всякого выражения ответила она.

— Скажи же, — тихо произнес он.

Сесилия вела жестокую внутреннюю борьбу, ее руки вцепились в ткань ночной рубашки. Она с усилием глотнула слюну.

— По ночам, когда мы лежим…

— Ну, ну… — его голос был по-прежнему дружелюбным.

— Я чувствую голод, пустоту — Александр замер, полуобернувшись к ней, так что она не видела его глаз.

— Я тоскую, — тихо произнесла она.

— Но почему?

Сесилия закрыла лицо руками.

— Не задавай таких глупых вопросов! Мое тело требует своей дани. Неужели это трудно понять?

Он осторожно положил руки ей на плечи.

— Идем, Сесилия.

Она стояла, закрыв лицо руками.

Он осторожно поднял ее и понес к постели. Она не осмеливалась смотреть на него, замечая, что он лег рядом.

— Скажи, что я должен сделать, дорогая Сесилия?

— Я не могу, не могу!

Он осторожно развязал тесемку на ее ночной рубашке.

— Если это хорошо для тебя, кивни мне.

— Александр, тебе не должно быть противно…

— Мне не противно, дорогая.

Она заставила себя спросить:

— А ты сам… ничего не чувствуешь?

— Конечно, нет! Но ты ни в коем случае не должна думать, что я чувствую отвращение! Будем называть это любопытством. Нет, это слово не подходит. Дружеский интерес, это вернее. Как тебе это нравится?

Просунув руку под ее ночную рубашку, он тронул пальцами ее соски.

— Я не могу тебе солгать… — с мукой в голосе произнесла она.

— Да, это интересно… что грудь может менять форму, сжиматься, становиться тверже. Почему?

— Возможно, потому, что… Нет, Александр, мне так стыдно! Пока не поздно, прекратим эту игру!

— …потому, что грудь ждет поцелуя? — сказал он. — Я не знал об этом.

Он распустил ворот ночной рубашки и поцеловал одну грудь. Осторожно стал играть с ней. Сесилия задыхалась.