Смертный грех

Она хотела спросить о чем-то Александра, но вместо этого сказала:

— Кому это ты пишешь? Мете?

— Нет, — улыбнулся Тарье, закрывая рукой лист бумаги. — Одной молодой даме!

— Неужели, Тарье? — изумилась Сесилия. — Как это замечательно! И кто же она, как она выглядит?

Он положил голову на подставку для письма и задумался.

— Она очень хорошенькая. У нее длинные темные кудри, большие, красивые глаза и полный, очень решительный рот. Она похожа на лепесток цветка.

— То, что ты говоришь, просто фантастично! Она из хорошей семьи?

— Урожденная графиня, живет в очень богатом замке.

— Вот это да! А какой у нее характер? Решительный?

— О, да! Почти надоедливый, можно сказать…

— Твои слова меня просто шокируют.

— И еще у нее часто течет из носа.

— Но, Тарье…

— Ей скоро будет одиннадцать лет.

Сесилия уставилась на него. Его глаза игриво сверкали. И тут она расхохоталась.

— Ах ты негодник! Ты просто дурачишь меня! А я-то радовалась, думая, что ты, наконец-то, нашел себе девушку!

— Наконец-то? Но мне всего девятнадцать лет!

Сесилия сразу стала серьезной.

— Ты всегда был взрослым, Тарье.

Улыбка исчезла с его лица.

— Да, это так. Дед сделал меня взрослым много лет назад.

— Да. Ты получил наследство Людей Льда. Слишком рано. Но он знал, что скоро умрет."

"— Да. И он научил меня множеству тайных навыков, рассчитанных на взрослого. Но окончательно я стал взрослым, когда умерла Суннива. Когда родился Колгрим. Тогда и закончилось мое детство, Сесилия.

Она кивнула:

— Меня не было тогда дома.

— Нет. Это было так, словно… словно сам страх ворвался в этот проклятый мир. Такое ощущение было тогда. Что-то кошмарное, будто на меня навалилось безысходное горе… нет, я не могу объяснить это чувство. Я тогда перепугался до смерти, Сесилия. Хотя потом Колгрим изменился.

— Так ли это? — тихо сказала Сесилия.

Тарье опустил глаза.

— Я так давно не был дома. Я слышал только, что все рады его перемене. И мы не должны забывать о том, что он всего лишь маленький, неразумный ребенок.

Она успокоилась.

— Да, я хотела спросить у тебя: продолжать ли нам эти упражнения?

Тарье задумался.

— Ты многого добилась. Самое худшее уже позади. Пусть пока рана остается в покое.