Смерть под уровнем моря

Остаток пути капитан даже не пытался запомнить. Тупиковые дороги мало интересовали его. Скалы причудливых очертаний, рослый лес, кроны, смыкающиеся над головой.

Природа в этой части Крымских гор была какой-то мрачной. Бурые камни обросли мхом и лишайником. Кругом щетинился плотный кустарник. Под скалами и кронами царил мрак.

За деревьями мерцали две приземистые горы, лишенные растительности. Тропа шла между ними и втягивалась в Глуховский распадок.

– Вы не думайте плохого, Вадим Викторович, мы вернемся, – пробурчал Сазонов в затылок капитану, словно читая его невеселые мысли.

База располагалась на узком пятачке, окруженном каменным массивом. Деревья заслоняли ее от наблюдения с воздуха.

Землянки партизаны здесь не рыли. Их роль выполняли пещеры, расположенные у подножий скал и связанные между собой коридорами.

Партизаны обживали новую базу, таскали лапник, разжигали костры. Стучали молотки, визжали пилы.

«Неужто фрицам заняться больше нечем? – недоумевал Сиротин. – У них земля под ногами горит. Скоро наши пойдут в наступление, погонят их в Севастополь. Тем останется сдаваться или прыгать в море. А они гоняются по горам за партизанами так, словно им еще годы тут придется сидеть.

Возможно, они не отдают себе отчет в том, что все кончено, надеются на чудо, гений фюрера, мифическое оружие возмездия. Фашисты готовы цепляться за соломинку, лишь бы не видеть очевидного».

Вечер наступил незаметно, серая хмарь обволокла пространство. В командирской пещере снова горела керосиновая лампа. В углу потрескивал костер. Дым с утробным гулом выходил в щель между камнями. Роль стола выполняли две чурки, приставленные друг к другу.

– Давайте по маленькой за Сергея Леонидовича, светлая ему память, – мрачно сказал Сазонов, разливая содержимое пухлой фляжки по алюминиевым кружкам.

Мужики взяли кружки, помолчали, выпили. Овчарук жадно давился папиросным дымом.

– Что за гадость? – спросил Вадим, возвращая кружку на пенек. – Кто у вас это гонит?

– Поставщик двора его императорского величества. – Овчарук кисло усмехнулся.