Смерть под уровнем моря

Однажды пьяный артиллерийский офицер бросился с ножом на полотно Саврасова, стал его кромсать, кричал про смерть евреям, коммунистам, всему ненавистному русскому. У нас охраны как таковой не было, его свои же оттащили, на пинках спровадили к выходу. Бывало, немецкие офицеры предлагали мне поучаствовать в вечеринках, склоняли к прогулкам, к откровенному разврату. Аркадию Петровичу приходилось бежать на помощь, заступаться. Его фигура, как ни странно, имела вес среди чиновников оккупационной администрации.

Минут через двадцать они лежали на краю террасы, укрывшись за охапками низкорослого можжевельника. Красноватая древесина источала приятный запах.

Перед их глазами развернулась идиллическая панорама морского берега. Они спускались именно там, где нужно. С подножия гор сползали северные предместья Элидии.

Улицы в этой части города почему-то носили имена русских классиков: Чехова, Добролюбова, Грибоедова. Они тянулись волнообразно, крыши низкорослых строений повторяли их конфигурацию.

Намного дальше, за центральными кварталами, ближе к морю, проступали башни Марининского дворца, величавый шпиль церкви Во имя усекновения главы Иоанна Предтечи. За ними начиналось море, уходило за горизонт, переливалось оттенками бирюзы.

Вадим всматривался в ближайшие кварталы. Бинокль сегодня не помешал бы, хотя на зрение капитан пока не жаловался. Строения жались в кучки, где-то отступали от пустырей и свалок, сползали по склонам.

По дороге тряслась грузовая машина, вписалась на малой скорости в узкий поворот.

Полицейский патруль возник между деревьями. Мужчины с винтовками за плечами лениво брели по тротуару.

– Вон там я живу. – Юля развела пахучие ветки, показала пальцем. – Третья по счету улица от горы. Отсюда плохо видно.

– К тебе мы сегодня не пойдем. Возможно, в доме у тебя засада. Или ее там нет, но проверять мы точно не будем. Улица Зыряновская где?

– Как раз под нами, – сообщила неплохую новость Юля.

Теперь он прекрасно видел эту улицу. Да, одно название. Проезжая часть вся в колдобинах, повсюду грязь. Несколько электрических столбов, на задворках кучка скал, пара полуразвалившихся строений, явно не использующихся. Вся улица – шесть участков.