Служебный роман с чужой невестой

После разговора Джек вышел, и я полчаса сидела в комнате подруги и бесполезно страдала. Если все предрешено, слезы не помогут. Смысла нет реветь, потому я просто ждала конца.

Одного мне хотелось – Дэми еще раз увидеть. Хоть мельком, хотя бы на секунду. Чтобы успеть ему признаться в своих чувствах. Сейчас ясно понимала, чего хочу и почему.

Мне так хотелось прижать ладони к животу. Пообещать ребеночку, что он будет в безопасности, но руки были крепко связаны за спиной, а боли усиливались, тяжелели, будто кто-то водил по паху ржавым ножом.

Когда дверь распахнулась, и охрана ввела Прэскота и Дональда, я уже едва соображала. Мне казалось, что я сейчас порвусь на куски, в висках пульсировало, а во рту каталась терпкая до тошноты горечь.

Следом за Дрэйками вошел Хилл. Приказал что-то охране, и они оттащили Дональда к столику, заставили встать на колени. Руки его были связаны, и держал он их перед собой.

Толстяк испуганно смотрел на Джека, а мне стало до ужаса противно. Почему Оливия на это пошла? Как могла променять молодость на вот эту мерзость с лысиной и пивным брюхом? Я не смогу спросить и не смогу понять ее, нужно только принять.

– Расскажи теперь Еве, как ты грохнул мою дочь, а, главное, за что.

– Ты не выйдешь отсюда живым, Джек, – вдруг съехидничал Дрэйк и качнул большой головой.

– Мне откровенно посрать, – ответил Хилл с мягкой улыбкой. – Но и вы не выйдете. Дом начинен взрывчаткой, и одно мое нажатие на кнопку в телефоне – все взлетит на воздух.

– Ты блефуешь, – не унимался Дональд. – Нет у тебя ничего.

– Папа, – попросил осторожно Прэскот и зыркнул на меня.

Сквозь туман слез я едва различала лица, ориентировалась по голосам и силуэтам.

– Молчи, тряпка! – вспыхнул Дональд, а Хилл рассмеялся.

Это вызвало во мне негодование. Может, Прэскот и мягкий, но не тряпка, но у меня получилось только промычать.

– Не мог оприходовать девку, как я просил? Как приказывал? – заверещал Дрэйк."

"Хилл еще громче рассмеялся, а Прэскот отодвинулся от отца и выступил ко мне.

– Ева не заслужила такого! Я не буду подчиняться твоим прихотям!

– Свалите, – махнул охране Хилл. – За дверь! Никого не впускать и не выпускать, пока я не скажу! Роб, а ты останься здесь.

Один из бритых амбалов замер у двери и приготовился по сигналу стрелять. По кирпичному безэмоциональному лицу было ясно, что ему пофиг в кого пустить пулю. Хоть в лысого старика, хоть в молодую девушку.