Служанка-леди

Я послушно закрыла глаза, пока Лорес завязывал повязку, и только часто сглатывала при мысли о том, что будет дальше. Что к самому сокровенному прикоснутся отнюдь не пальцы, а язык Лореса… и его губы… Что он попробует меня на вкус. А Эрсанн смотреть будет. Мир исчез, меня окутала бархатная темнота, в которой остались только ощущения и эмоции, чего и добивался младший лорд.

Вот ладони Лореса легли на бедра, пальцы тихонько погладили пылавшую кожу. Губы коснулись живота, несколькими легкими, порхающими поцелуями спустились до самого низа, потом прошлись по внутренней стороне бедер и поднялись почти до жарко пульсировавшего желанием чувствительного местечка.

Эрсанн… переплел наши пальцы, его язык нарисовал тонкое чувственное кружево на шее. Зубы аккуратно, нежно прихватили, оставляя метку, и тут же отпустили, а губы приласкали, пригладили стреляющий огненными искрами участок. Лорес… раздвинул пальцами влажные лепестки, и его язык коснулся заветной точки, уже болевшей от накопившегося напряжения. Я не сдержала долгого стона, выгнулась, подавшись навстречу, и ноги сами раздвинулись шире самым бесстыдным образом. Эрсанн. Подвел мои ладони к груди и накрыл ими полушария, заставив самой коснуться тугих шариков, он направлял меня, и это потрясающее ощущение, что это мои пальцы ласкают соски, даря мне же острое наслаждение. Лорес… Язык нежно скользнул, задев средоточие желания, вырвав еще один прерывистый стон, и я потерялась в восхитительных эмоциях, уже не думая, сколько мужчин рядом со мной и что они делают. "

"Дальше осталось только волшебство наслаждения, которое дарили Морвейны, пряное, с привкусом запретного, и уже никакой лишний стыд или смущение не мешали смаковать его, захлебываться, тонуть в нем. Мои ладони, которыми я ласкала себя, ладони Эрсанна поверх. Сводящие с ума, бесконечно нежные прикосновения языка и губ Лореса… Реальность перестала существовать, и я совсем не жалела об этом. Перед глазами мелькали искры, я не сдерживалась, в ушах музыкой звучали собственные стоны, смешиваясь с хриплым дыханием Эрсанна, и я улетала в космос.

Тело требовало большего, чем откровенные действия Лореса, внутри разрасталась голодная пустота, и даже его пальцы, оказавшиеся там, где должен был быть совсем другой орган, только отчасти дарили облегчение. Грань приближалась стремительно, напряжение росло, жаждая разрядки, и наконец этот чудесный миг наступил, когда Лорес нежно сжал зубами горевший от смелых ласк бугорок, и я подалась навстречу без всякого стеснения.