Служанка-леди

А Лорес тем временем закатил следующий шар… Обернулся, оперся на кий и внаглую уставился на нас, хулигански ухмыльнувшись.

— И как же меня дразнить собираются, м-м? — протянул он таким чувственным голосом, что я растеряла все возражения.

О-о-о-о-о… Мои ладони, метнувшиеся к рукам Эрсанна, бессильно скользнули и замерли, а пальцы старшего лорда неумолимо начали сминать платье. Сердце скатилось в пятки, в висках застучало, и вдох застрял в горле. Мой взгляд не отрывался от горящих предвкушением глаз Лореса, по коже волнами пробегали жаркие мурашки, и в одежде вдруг стало тесно и неудобно.

— Я-а-а-а-ан, так где все же чулочки оставила?

— Один в гостиной наверху, другой внизу, — ответил вместо меня Эрсанн, ненадолго оторвавшись от исследования моей шеи. — Мы географию повторяли, — ну очень двусмысленным тоном добавил он, и готова спорить на что угодно, лорд улыбался.

— Оу, — только и произнес Лорес, продолжая наблюдать, как платье поднимается выше.

А вместе с ним и температура тела, мне становилось все жарче, кровь превратилась в горячую лаву. Край задрался до колен, а дальше… руки Эрсанна самым бесстыдным образом нырнули под него, пальцы скользнули по бедрам, и я тихо ахнула, залившись краской и все-таки отведя взгляд от Лореса. Чисто рефлекторно вцепилась в платье, не позволяя ему подняться выше, а Эрсанн между тем уже добрался до ленточек, ладони легли на низ живота.

— А знаешь, сын, пусть для тебя сюрприз будет, — весело сообщил он, поглаживая кружево. — Исправляешься, Яночка, — это уже мне, мурлыкающим голосом, с ну очень довольными нотками. — Умничка моя.

Твоя… Да. Твоя. Натянутые нервы отозвались сладкой дрожью на это простое слово, и смущение отступило. Эрсанн убрал руки, одернул подол, и я подавила всплеск разочарования, впав в замешательство от противоречивых эмоций.

— Тогда я продолжу, — невозмутимо кивнул Лорес и вернулся к столу."

"Он решил не затягивать, видимо, вдохновившись действиями отца, и несколько минут я только и слышала звонкий стук шаров друг о друга и глухой, когда они падали в лузы. И чем меньше их оставалось на зеленом сукне, тем сильнее охватывало нервозное волнение.