Случайная вакансия

Иногда Пупс под надуманным предлогом поднимался из-за парты и начинал расхаживать туда-сюда, изображая дёрганую, с неподвижными руками походку Кабби. Здесь Пупс давал волю своему юмору; зато на уроках английского и литературы, где они с Эндрю были в самой сильной группе, на такие пародии он не разменивался.

Непосредственно перед Эндрю сидела Сухвиндер Джаванда.

Давным-давно, в младших классах, Эндрю, Пупс и другие ребята дёргали Сухвиндер за иссиня-чёрную косичку; при игре в пятнашки это напрашивалось само собой, да и на уроках, когда учитель отворачивался, трудно было удержаться, если эта косичка болталась, вот как сейчас, прямо у тебя перед глазами.

Сухвиндер, единственная в классе, не издавала ни звука. Ссутулившись и склонив голову к парте, она окружила себя коконом сосредоточенности. Левый рукав джемпера спускался на кисть руки, делая её похожей на шерстистый клубок.

— Большой гермафродит, как мумия, сидит, — нашёптывал Пупс. — Усы и крупные молочные железы: научный мир теряется в догадках относительно противоречивой женско-мужской природы.

Эндрю хоть и посмеивался, но испытывал неловкость. Хотелось всё-таки верить, что Сухвиндер этого не слышала. Когда он в прошлый раз заходил к Пупсу домой, тот показал ему сообщения, которые регулярно отправлял на страничку Сухвиндер в «Фейсбуке».

Может, и было в этом что-то прикольное, но Эндрю стало не по себе. Сухвиндер — слишком лёгкая мишень, она ведь никогда не выпендривалась. Эндрю предпочитал, чтобы Пупс упражнялся в остроумии там, где видел власть, заносчивость или самомнение.

— Отрезанное от своего бородатого, грудастого стада, это существо подумывает, не отпустить ли эспаньолку.