Случайная вакансия

С жадным интересом слушая рассказ Гайи, Сухвиндер тем не менее изредка отвлекалась: она воображала школу, в которой общий сбор превращался в калейдоскоп лиц всех оттенков, от белёсого, как овсянка, до красного дерева. А у них в «Уинтердауне» иссиня-чёрные волосы азиатских ребят сразу бросались в глаза среди моря мышасто-серого. В таком месте, как «Грейвенер», в меньшинстве оказались бы Пупс Уолл и Дейн Талли.

Сухвиндер робко спросила:

— Почему вы переехали?

— Потому, что моя мамочка пожелала быть рядом со своим придурочным бойфрендом, — прошептала Гайя.

Сухвиндер покачала головой.

— Вполне возможно, ты даже слышала, как они трахаются, — продолжала Гайя. — Их весь квартал слышит. Вот оставь как-нибудь окна открытыми на ночь.

Сухвиндер была шокирована, но постаралась этого не показать: ей бы не пришло в голову подслушивать своих родителей — супругов, связанных брачными узами. Гайя раскраснелась — не от стыда, решила Сухвиндер, а от злости.

— Он её точно бросит. А она как слепая.

Сухвиндер никогда бы не позволила себе так разглагольствовать о маме; не стали бы этого делать и близняшки Фейрбразер (которые в теории оставались её лучшими подругами). Нив и Шивон работали с микроскопом за соседней партой. После смерти отца они замкнулись и отдалились от Сухвиндер, предпочитая общество друг друга.

Эндрю Прайс глазел на Гайю в просвет между окружающими их белыми лицами. Сухвиндер, заметив это, подумала, что Гайя ни о чём не подозревает, но она ошибалась.

"Гайе невыносима была сама мысль о том, что Марко де Лука всё ещё находится на одной с нею планете, но их разделяют сто тридцать две мили мучительного и бесполезного пространства.

— Ему восемнадцать, — начала она рассказывать Сухвиндер. — Наполовину итальянец. Крутой футболист. Будет пробоваться в юниорский состав «Арсенала».

До отъезда из Хэкни Гайя переспала с Марко четыре раза и перед каждым свиданием таскала презервативы из прикроватной тумбочки Кей.