Случайная вакансия

(Он давно заметил: она никогда не говорила «папин», «твой папа» — только «отцовский», «твой отец». Эндрю знал, что Тесса не выносит Саймона; за это он прощал ей и жуткую мешковатую одежду, и нелепую кривую чёлку.

Её ненависть зародилась давным-давно, в тот злополучный переломный день, когда шестилетний Пупс впервые пришёл в гости к другу, в Хиллтоп-Хаус. Мальчики забрались на какой-то ящик в гараже и, пытаясь дотянуться до бадминтонных ракеток, нечаянно смахнули содержимое плохо закреплённой полки.

Эндрю до сих пор помнил, как упавшая банка креозота ударилась о крышу машины и разлетелась вдребезги; его охва тил дикий ужас, и он даже не смог предупредить хихикающего друга, что их теперь ждёт.

Саймон услышал грохот. Он примчался в гараж, выпятил челюсть, взревел, как животное, и, грозя физической расправой, стал размахивать кулаками перед воздетыми кверху детскими лицами.

Пупс описался. Моча потоком хлынула сквозь короткие штанишки на бетонный пол. Рут, из кухни услышавшая звериный рык, тоже прибежала в гараж и попыталась вмешаться: «Нет, Сай… Сай… не надо… они же не нарочно».

За ним приехала Тесса, и Пупс в мокрых штанах с плачем бросился к ней. Это был единственный случай, когда на глазах у Эндрю его отец растерялся и попятился. Тесса, не повышая голоса, не угрожая, не распуская руки, каким-то образом сумела выразить страшный накал ярости. Она выписала чек и сунула в руку Саймону под причитания Рут: «Ой, что вы, не надо, не надо».

Зато теперь Пупс всячески обхаживал Саймона. Бывая в Хиллтоп-Хаусе, он пускался во все тяжкие, чтобы насмешить отца Эндрю; со своей стороны, Саймон только приветствовал визиты Пупса, рассказы о его проделках и даже самые похабные шуточки.

— Зуб даю, она лесби, — говорил Пупс, когда они шли мимо затенённого сосной и увитого плющом старого дома викария.

— Твоя мама? — машинально переспросил Эндрю, погружённый в свои мысли.