Случайно папа

– Нет, в своем доме я еще и не могу делать, что хочу!

Рита раздраженно швыряет полотенце на столешницу. Упирается в нее бедрами и скрещивает руки на груди. Понимаю, что сейчас будет неприятный разговор. Поем, видимо, в другой раз. Аппетит начисто пропадает.

– Мне это не подходит, – решительно заявляет Рита и вскидывает подбородок. – Скоро мы с Гошей женимся, – жених расплывается в гаденькой улыбке, от которой у меня мороз по коже.

– Поздравляю. Совет да любовь. Предлагаешь подарить вам долю квартиры в качестве свадебного подарка?

– А что, – гогочет Гоша, – было бы неплохо, да?

Рита недовольно шикает на парня и продолжает:

– Молодой семье нужно жить отдельно.

На глаза наворачиваются непрошенные слезы. Опускаю голову, чтобы родственники не заметили моей слабости. Что же такое! Всем мы с мандаринкой мешаем! И своему отцу моя малышка не нужна, и родственникам, которые видят ее впервые, тоже успела дорогу перейти.

– Анют, ты покушала? – склоняюсь над дочкой и целую эту пухлую щечку.

– Что ты предлагаешь, Рит?

Сестра приосанивается и гаденько улыбается.

– Мы с Гошей посовещались и предлагаем тебе компенсацию за твою долю. Выкупаем, так сказать. По-родственному. Тысяч триста можем достать. И ты подпишешь бумаги у нотариуса и съедешь.

Ага, только куда? Этих денег даже на комнату в общаге не хватит.

– Ты же прекрасно знаешь, что моя доля стоит гораздо больше. Минимум раз так в пять.

– Большего у нас нет.

В груди зарождается возмущение. И злость. Бабушка ведь нас любила одинаково. Всегда в гости звала, к нашему приходу готовила, как будто свадебный стол собирала. С крохотной пенсии откладывала, чтобы подарить дорогие подарки к праздникам или незаметно подсунуть денежку в карман.

Любила одинаково, несмотря на то, что Рита, когда бабушка заболела, стала появляться все реже.

А сейчас она хочет почти задаром получить мою долю.