ОНО

И если он не менял пеленок младшему брату, кривил при этом лицо, если он забывал сходить за маленькой Меган в детский сад или перевести ее через улицу, а любопытная миссис Гант докладывала о том матери, когда та приходила с работы; если случалось, что он смотрел по телевизору «Американскую эстраду», а между тем Джо устраивал кавардак на кухне; если случались эти и тысячи других огрехов, тогда после того, как младших детей укладывали спать, мама доставала специальную палку для битья и принималась ею охаживать старшего сына, всякий раз приговаривая: «Вот тебе, вот тебе».

Лучше самому лупить, чем быть мальчиком для битья.

Эту истину Том усвоил крепко.

Он просунул руку в петлю ремня и затянул ее. Как раз по руке, очень удобно. И чувствуешь себя и впрямь, как строгий наставник. Кожаный ремень, свисавший с его кулака, походил на мертвого удава. Головная боль прошла.

Бев откопала в глубине ящика последний интимный предмет: старый белый хлопчатобумажный бюстгальтер с огромными полушариями. У Тома мелькнуло подозрение, что среди ночи ей звонил любовник, но только мелькнуло и сразу вылетело из головы.

Глупости, смешно даже подумать. Женщина, уезжающая к любовнику, не станет укладывать в чемодан такие допотопные блузки и комбинации. А потом она попросту не посмеет.

— Беверли, — тихо позвал он.

Она вздрогнула от неожиданности, резко обернулась, глаза ее широко раскрылись, длинные волосы взметнулись в сторону.

Ремень замер в нерешительности… Том чуть опустил руку. Он уставился на жену, чувствуя, как прихлынула кровь к щекам: ему стало отчего-то неловко.

Такой вид был у Бев перед большими показами мод, и в такие минуты он старался ей не мешать: он понимал, что ее переполняло смешанное чувство страха и соревновательной агрессивности. Образно говоря, как будто ее голова заполнена светильным газом: малейшая искра — и она взлетит на воздух. Бев не усматривала в этих выставках мод возможность отделиться от компании «Делия Фэшнс», самостоятельно зарабатывать деньги, может, даже большие. Если бы все упиралось в это, она бы преуспевала. Но в то же время тогда бы она не была столь чертовски талантлива. Она относилась к этим показам как к своему главному в некотором смысле экзамену, где ее будут аттестовывать немилосердно строгие учителя. В такие минуты люди представлялись ей какими-то безликими существами. У них не было лиц, зато были авторитет и власть.

Вот и теперь широко раскрытые глаза свидетельствовали о нервозности в присутствии авторитета.